Он пошатнулся, взгляд снова потерял фокус.
— Отрастёт. Просто… — он запнулся. — Это… занимает время. Хелена никогда не видела, как Бессмертные регенерируют вживую. Бойцы описывали это как кошмарное, стремительное зрелище: кости выстреливают наружу, мышцы и сухожилия оплетают их, а затем из сырой ткани, словно плесень, проступает бледная кожа.
После всех её лет в госпитале, где она испытывала пределы восстановленных тканей, ей было трудно поверить, что кто-то вообще способен отрастить целую конечность. Однажды она пыталась восстановить пальцы, но объём спонтанной регенерации оказался попросту непосильным. У исцеления были жёсткие границы. У Бессмертных , по-видимому,
— нет.
Рука Феррона выглядела так, будто её просто вырвали. Она шагнула к нему, но он снова напрягся. Хелена остановилась, мысли метались. Возможно, сначала стоило снова попробовать говорить. На вопросы он реагировал.
— Я думала, регенерация происходит сразу.
— Иногда… — сквозь стиснутые зубы ответил он, подходя и тяжело опускаясь в кресло. Голова откинулась назад. — Когда повреждений… много.
— Было что-то ещё?
Лицо, искажённое болью, растянулось в натянутой улыбке, когда он посмотрел на неё.
— У меня теперь под командованием новый район…
Голос оборвался. Он выпрямился, словно пытаясь встряхнуться, несколько раз моргнул.
— Предыдущий командир… был к нему очень привязан. — Он криво пожал плечами.
— Оскорбил его мать… пару раз. Намекнул на кое-что нелицеприятное насчёт его жены и одной лошади. — Голова снова откинулась. — Ему это не понравилось. Сразились насмерть. Ну… насколько это вообще возможно. Я победил, так что теперь его командные посты — мои.
Последние слова прозвучали невнятно. Он говорил почти не раскрывая рта. Он вдруг коротко, лающе рассмеялся — так резко, что Хелена вздрогнула.
— Но он был пиромантом. Рука — ерунда по сравнению с ожогами. Они были… хуже. Теперь уже нет. Обычно я могу… — он сделал неопределённый жест в сторону себя. — Но я…
Кем бы он ни был, договорить он не успел — голос оборвался. Хелена и представить не могла, что боль и хроническая потеря крови сделают Феррона разговорчивым, но за последние минуты он сказал больше слов подряд, чем за несколько предыдущих недель.
Его взгляд расфокусировался. Дыхание стало поверхностным, почти прекращаясь. Он впадал в шок.
— Зачем ты вообще пришёл? Тебе не нужно было приходить, — сказала она, осторожно подходя ближе, готовая в любой момент снова быть оттолкнутой. Он медленно моргнул, глядя на неё снизу вверх. Зрачки расширились настолько, что чёрное почти поглотило радужки.