— голос Феррона обрушился на неё, как ведро ледяной воды. Хелена вздрогнула; сердце ухнуло в горло, когда она резко отдёрнула руки, лицо вспыхнуло жаром.
— Я не… — сказала она, голос напряжённый и повышающийся, хотя у неё не было оправдания тому, что она его трогала. — Я просто размышляла о проценте жировой ткани в твоём теле.
— Ну разумеется, — сказал он, приподнимаясь с сиденья с многозначительной ухмылкой.
Она, кажется, могла бы отапливать весь дом тем, насколько сильно краснела.
— Я не пялилась на тебя, — жёстко сказала она. — Ты выглядишь едва выросшим. Меня не привлекают мальчики.
Ухмылка исчезла. Он смотрел на неё мучительно долго, затем поднялся.
— Насколько я помню, — наконец произнёс он сухим голосом, — я вообще не просил тебя смотреть.
Он подошёл, поднял плащ — единственную часть одежды, почти не превратившуюся в пепел, — и накинул его на себя. Ткань тут же пропиталась кровью.
— Прости, я не хотела—
— Твоё намерение было предельно ясно, — холодно сказал он, сжав челюсть.
— Феррон, — сказала она, и мысль внезапно вспыхнула в голове; она удивилась, почему раньше не задала этот вопрос. — Это было для тебя наказанием… стать Неживым?
Он взглянул на неё, лицо стало пустым.
— Как бессмертие может быть наказанием? Это то, чего хотят все. ВОЗВР АЩАЯСЬ В ШТАБ-КВАРТИРУ , Хелена чувствовала, что Феррон её преследует
— не только его ответом, но всем, что произошло между ними. Месяцами он был для неё чем-то бескровным и бездушным. Не человеком — злом, которое нужно терпеть, и препятствием, которое следует преодолеть. Увидеть его раненым, лишённым защитной оболочки формы, в которой он прятался, изменило её восприятие.
В нём обнаружилась хрупкость, к которой она оказалась не готова. Он выглядел таким человечным — и ей не нравилось думать о нём как о человеке. Бессмертный .
Убийца.
Шпион.
Цель.
Инструмент.
Вот как она должна была воспринимать Феррона.
Не как того, кому может быть больно.
Не как того, кто не понимает кровопотери и бормочет объяснения. Не как того, кто считает, что протянутая рука предназначена для удара. Так долго она видела лишь его гордость и гнев. Теперь же не могла избавиться от ощущения, что под поверхностью скрывается нечто глубоко трагичное, отчаянно рвущееся наружу.
Ей срочно нужно было задавить это чувство.
Каин Феррон был врагом. Война была его виной. Он убил отца Люка. Она смыла его кровь с рук и начала готовиться к смене в госпитале, прежде чем вспомнила, что сегодня у неё выходной. Она села на кровать, уставившись в свои записи, пытаясь разобраться в спутанном клубке противоречивых чувств внутри себя. Дверь открылась, и внутрь стремительно вошла Лила, облачённая в тренировочные доспехи. Увидев Хелену, она резко остановилась.