— Феррон, что с тобой случилось? Что не так? — её голос резко взвился, пока она беспомощно кружила рядом, не зная, что делать.
Он зажмурился. Дышал коротко, поверхностно. — Да отвали, Марино.
Она приблизилась, как к раненому зверю, вытянув руки и держа их на виду.
— Феррон, я вижу, что тебе больно. Может, я смогу помочь, — сказала она так мягко, как только могла.
Он хрипло рассмеялся. — Ты ничего не сможешь.
— Дай мне попробовать. — Теперь она стояла так близко, что могла разглядеть вены на его шее под кожей: не синие, а почти чёрные, будто налитые ядом. — Я не сделаю тебе больно.
Его глаза распахнулись, и лицо озарила злость.
— Не притворяйся, что тебе не всё равно, — выплюнул он. — Думаешь, я поверю, будто ты не знала, что так и будет?
Она покачала головой. — Не знала. Если бы знала, я вернулась бы раньше.
Судя по его виду, ухудшение было не внезапным. Он шёл к этому медленно, неделями.
Если он говорил правду, если во время атаки на порты командовал именно он, значит, всё, что он передавал, заведомо оборачивалось против него самого.
— Пожалуйста. — Она протянула руку. — Дай мне помочь.
— Твои болотные травки это не исправят, — сказал он, морщась в новой попытке подняться. — Такой медик, как ты, ни черта тут не сделает.
Она тяжело сглотнула.
— Это было бы правдой, если бы я и правда была просто медиком. — Она коснулась его щеки кончиками пальцев и не стала скрывать свой резонанс.
Она знала, что этим губит своё задание, но это уже не имело бы значения, если бы он умер; тогда задание провалилось бы на всех уровнях. Стоило её резонансу коснуться его тела, как она едва не отдёрнула руку. Талисман в его груди излучал такую мощь, что от прикосновения грозил выжечь ей нервы. Каждая клетка его тела была опалена этой силой.
Он умирал. Снова и снова. Его тело было доведено так далеко за грань, что отказывало, мгновенно регенерировало — и снова отказывало. Он одновременно был жив и мёртв, застряв в бесконечном каскаде регенеративного сбоя.
Феррон дёрнулся прочь так, будто обожгло его, а не её. — Ах ты хитрая сучка. Я ведь чувствовал твой резонанс, когда потерял руку.
Она опустила руку, избегая его обвиняющего взгляда. — Мне приказали тебе не говорить.
— А теперь?
Глаза его сузились до щелей.
— Теперь это, кажется, уже неважно. Если я ничего не сделаю, ты умрёшь.
— Сомневаюсь, что мне так повезёт, — глухо сказал он.
Она протянула руку и едва коснулась его плеча. — Феррон, что у тебя со спиной?
Его веки дрогнули и опустились, словно он был слишком измучен даже для этого разговора. Чёрные вены проступали даже под веками.