Он ударился и разбился вдребезги.
Хелена в ужасе уставилась на рассыпавшиеся повсюду красные осколки, а на полу осталось только что-то серебристо-белое.
Она опустилась на колени и потянулась к нему. Это походило на ртуть, на лужицу жидкого металла, но блеск был жемчужным, будто изнутри светящимся. Стоило ей коснуться его, как оно стало твёрдым и холодным.
Она подняла его — и оно снова растеклось. Даже не прибегая к резонансу, она чувствовала, как от него через кожу идёт тёплый гул энергии. Но, стоило веществу шевельнуться, оно вновь застывало, становясь твёрдым, как камень.
Она зачарованно смотрела. Гул будто усиливался, и всё происходящее стало походить на сон. Мир выглядел почти настоящим, но детали расплывались, как только она пыталась всмотреться.
Без оправы, открытое, это вещество обжигало почти так же, как талисман в груди Феррона, только мягче, привычнее. Как старый друг.
Хелена всегда отмахивалась от разговоров о лекарской интуиции, от идеи, будто вивимантия дарует какое-то врождённое, почти божественное понимание человеческой физиологии, но сейчас она была уверена: то, что у неё в руке, может исцелить Феррона. Исцелит.
Она подошла к нему, неся это в ладони. Очень осторожно, свободной рукой, откинула его назад, стараясь не давить на разрезы.
Она прижала ладонь к его груди, рядом с талисманом, и жидкость свернулась и перекатилась. Коснувшись кожи, она не растеклась снова, но осталась тёплой и текучей под рукой Хелены.
Она прижала ладонь к сердцу Каина и пустила в ход резонанс. Это было словно опустить руку в кипяток. Жар стрелой пошёл по нервам.
Камень был твёрдым, но, когда её резонанс протолкнулся сквозь него к Каину, под её рукой он вспыхнул теплом и исчез.
Она отдёрнула руку ровно вовремя, чтобы увидеть, как серебристый свет исчезает у Каина под кожей.
На мгновение всё его тело засветилось изнутри.
Она увидела тени его костей, вен и сердца, подсвеченные этим сиянием, а потом свет погас.
Хелена моргнула, будто очнувшись. Гул исчез, комната снова застыла, и от Солнцеверта осталась только искорёженная золотая оправа да россыпь красного стекла на полу.
Она нерешительно коснулась груди Феррона, задаваясь вопросом, не привиделось ли ей всё только что произошедшее. Всё это ощущалось так, будто последние несколько минут не были настоящими.
Она потянулась к нему резонансом, сама не понимая, что именно сделала. Он ощущался всё так же: диссонанс мёртвенности и силы. Никаких явных перемен — разве что он стал чуть теплее.
Она осторожно подалась вперёд, усаживая его ровнее на стуле, и дрожащими пальцами стала собирать с пола осколки. С внешним спокойствием, которого вовсе не чувствовала, ссыпала их в пустой стеклянный пузырёк и спрятала в сумку, разрываясь между отчаянной попыткой убедить себя, что всё это действительно случилось, и не менее отчаянной — что ничего такого не было. Ни то ни другое не казалось правдоподобным.