Потом руки его опустились вдоль тела, он глубоко вдохнул, плечи всё ещё вращались, и низко, с дрожью, выдохнул — так, что Хелена будто почувствовала это внутри себя.
Она вскинула сумку, голова кружилась от усталости и облегчения. — Ну, тогда я пойду.
Он тут же развернулся. Глаза у него были тёмные, но в них стоял тот самый серебристый блеск, который она уже замечала прежде.
Двигался он теперь свободно и лениво — как раньше, только теперь совсем не походил на того мальчика, каким был ещё несколько месяцев назад. Не только из-за серебряных нитей у висков и не только потому, что боль выжгла с лица всё мягкое, заменив это жёсткой неподвижностью. Он словно постарел, будто тело сделало скачок во времени.
— И чего ты так торопишься уйти? — спросил он.
Она почувствовала себя загнанным зверем. Только сейчас поняла, насколько привыкла к его ране, к тому, как много сил у него уходило просто на то, чтобы терпеть боль.
Теперь всё его внимание обрушилось на неё, обжигающе полное.
— Тебя кто-то ждёт? — спросил он, когда она попыталась бочком продвинуться к двери.
Вопрос застал её врасплох. Она моргнула, и в горле поднялся ком.
— Нет, — сказала она.
Он оскалился в улыбке. — Меня тоже. Тогда давай выпьем в честь такого события. Чего тебе хочется?
Он пошёл к бару, перебирая взглядом оставшиеся бутылки.
— Мне кажется, одного раза было достаточно...
Он поднял одну бутылку, понюхал и посмотрел на свет. — Вот эта.
Он подошёл с графином в руке, и Хелену почти затопило животным желанием сорваться с места и сбежать. Он был пьян. По-настоящему пьян — от смеси алкоголя и эйфории после исцеления.
То, как он двигался, напомнило ей пантеру, которую она когда-то видела в зоопарке. Ни бинтов, ни рубашки. Слишком много голой кожи, и теперь она уже не лечила её — она просто была перед глазами.
Она попятилась, пока не уткнулась в стену. — Я не уверена...
— Останься, — мягко сказал он и опустил голову так близко, что она почувствовала его дыхание в волосах. — Знаешь, в тебе есть что-то такое, Марино, из-за чего я принимаю самые ужасные решения. Я ведь заранее понимаю, что не стоит, но всё равно...
Голос его оборвался, когда он убрал выбившийся локон ей за ухо, а палец медленно скользнул по линии челюсти.
Она знала, что должна остаться. Ради миссии именно это от неё и требовалось — оставаться в такие моменты. В этом и был смысл того, что она его исцеляла. Но он был слишком непредсказуем; сейчас он в хорошем настроении, а вот как долго это продлится — никто не знает.
Каким человеком был Каин Феррон, когда в нём исчезали запреты?