Она уставилась на него, не понимая.
— Передай Кроутеру, что у меня нет времени на его фокусы. Попробуете ещё раз провернуть что-то подобное, считай, нашей сделке конец. — Каин развернулся и пошёл прочь.
У неё внутри стало пусто, пока она смотрела ему вслед и понимала: он решил, будто она специально поранила себя нарочно.
На верхней ступеньке он остановился, уставившись на след крови, и только потом снова обернулся к ней.
— Вставай. — Он говорил сквозь стиснутые зубы.
Она покачала головой. — Я жду, пока вернётся резонанс.
Его голова резко дёрнулась. — Что?
Она опустила взгляд. — Пожары... их было слишком много... я сегодня слишком устала. Не поняла... раньше никогда не перегорала. Поэтому я... жду.
Каин подошёл обратно и присел перед ней на корточки, сузив глаза. В волосах у него теперь было так много серебра.
— Марино, что за вивимантию они заставляют тебя делать в госпитале?
— Смотря кто ранен. — Голова у неё была невесомой; сознание, казалось, вот-вот поднимется сквозь макушку и улетит.
Перед её лицом резко щёлкнули пальцы.
— Сосредоточься, — сказал он. — Опиши, как именно ты исцеляешь. Ты просто трансмутируешь физические повреждения прочь или тратишь собственную жизненность, чтобы удерживать людей в живых?
— Зависит... — снова сказала она. Глаза совсем плохо держали фокус. Его собственные глаза светились, и она смотрела в них, заворожённая. — У нас протокол сортировки. Мы не можем позволить себе терять бойцов. Особенно алхимиков.
Челюсть у него напряглась. — Я-то думал, такую участь они берегут разве что для Холдфаста.
Коридор снова вытянулся в тоннель.
— Люк один не справится, — сказала она.
Феррон вдруг оказался совсем близко и потянулся к ней. Он поднял её с пола, и по телу прокатился адский всплеск боли. Она закричала и потеряла сознание.
Когда глаза открылись снова, она уже была в квартире доходного дома и лежала на спине, а раненая нога покоилась на стуле. Одновременно стало и лучше, и хуже.
Её мучила чудовищная жажда.
Каин изучал её икру там, где шип прошёл насквозь.
— Как мне это исцелить?
Она моргнула вяло, глядя, как над головой плывёт потолок.
Думай, Хелена, ты сама учила других исцелению. — Сначала нужно обезболить участок, но у меня не хватает крови, чтобы...
Слова расползались. Объяснить ему про нехватку физиологического раствора и плазморасширителей оказалось слишком сложно. Да и умеет ли он вообще обезболивать? Новых целителей она обычно вела собственным резонансом одновременно с ними, чтобы они понимали, что именно нужно искать.
Пить хотелось невыносимо.
Она покачала головой. — Не думаю... Это... трудно для новичков... нервы.