Сначала надо укрыться там. А дальше придумать план. Она опёрлась о стену, стараясь не переносить вес на левую ногу. Даже просто волочить её было невыносимо больно.
Доходный дом она всё-таки достигла и вползла по ступеням наверх, но только на площадке вспомнила, что дверь туда запиралась на резонансный замок. Внутрь ей не попасть.
Она всё равно подползла и прижала к ней ладонь, словно её резонанс был колодцем, из которого ещё можно вычерпать последние капли, хотя она прекрасно знала: после перегорания способность нередко возвращалась только через несколько дней.
Она откинулась назад, ругая себя за то, что так привыкла к установленному порядку и потому умудрилась допустить такую глупую беспечность. Голова у неё плыла, хотя она уже не понимала, от усталости это или от потери крови.
Она нашла в коридоре самое чистое место, какое смогла, и заставила себя посмотреть на ногу. Кровь залила икру и ступню, оставляя за ней явный след. К счастью, некротраллы обычно были недостаточно сообразительны, чтобы замечать что-то неподвижное.
Зрение поплыло, а боль будто спрессовала её способность думать в узкую воронку.
Артерию, кажется, не задело. Она колебалась, не вытащить ли шип, но припасов, чтобы затампонировать такую рану, у неё бы не хватило.
Если бы она добралась до пропускного пункта, её отвезли бы в Штаб-квартиру, но искать её в Аутпосте никто не придёт.
Она неуклюже полезла в сумку.
Сначала нужно было зафиксировать шип и прижать рану, чтобы уменьшить кровотечение. Потом уже думать дальше.
Она жевала брошенную веточку тысячелистника, пока обматывала ногу бинтами.
Кровь начала проступать сквозь них ещё до того, как она закончила, а мысли у неё стали вялыми.
Она отчаянно пыталась собраться, голова клонилась, и ей стоило всё больших усилий не провалиться во тьму.
Не спи. Ты должна не спать.
Зрение вытянулось. Ноги вдруг будто оказались где-то далеко в конце тоннеля, а потом всё померкло.
— Что ты делаешь?
Хелена дёрнулась, и нога рефлекторно вздрогнула, взорвавшись болью.
Над ней стоял Каин, словно возник из пустоты.
По крайней мере, ей казалось, что это Каин. Зрение было мутным, и само его присутствие как будто заполняло собой всё пространство. Когда лицо его наконец проступило в фокусе, он смотрел на неё ледяным взглядом.
У неё от этого зрелища дёрнулось сердце.
— Сегодня втородень, — выговорила она.
— Что случилось?
Она вяло указала на металлический шип, всё ещё торчавший у неё в икре.
Он едва на него посмотрел. — Да, я заметил. Должен признать, преданность этой маленькой сценке впечатляет. Не думал, что ты зайдёшь так далеко.