— Основное? — Он вытащил часы из кармана. — Ты уже больше часа говоришь.
Она поспешно схватилась за свои часы, уверенная, что он ошибается. Но нет. Если она не уйдёт прямо сейчас, на смену опоздает.
— Ну... это всё равно были только основы, — сказала она обиженно, но тут же добавила: — Мне пора. Счастливого солнцестояния. Пусть дни у тебя станут светлее.
Он на поздравление не ответил, но заговорил, когда она уже взялась за дверь.
— Марино.
Она напряглась и обернулась. Он стоял там, где она его и оставила, и в резком взмахе глаз читалось явное раздражение. Он окинул её взглядом с ног до головы, словно что-то решая.
— У меня... кое-что для тебя, — выговорил он наконец так, будто ему вырывали зуб. И протянул ей свёрток в промасленной ткани.
Внутри лежал набор великолепных кинжалов в сетчатых кобурах. Резонанс откликнулся ещё прежде, чем она к ним прикоснулась.
— Длинный носится на спине, меньший — на предплечье, — сказал Каин, когда она ничего не ответила. — Их делали под тебя. Никель и титан дают сплав с памятью формы, поэтому ты сможешь уводить их в трансмутации дальше, чем большинство оружия, и они всё равно будут возвращаться обратно. У него три формы памяти в зависимости от того, какую фазу резонанса ты используешь, и если захочешь, сможешь их перенастроить. Поэтому ножны и сделаны гибкими.
Она подняла больший кинжал.
После месяцев тренировок со стальным оружием этот клинок почти ничего не весил. Она вытянула его из ножен, и металл запел в пальцах. Ей почти не пришлось сосредотачиваться, чтобы провести резонанс, — клинок сам менялся, сохраняя бритвенную кромку, но полностью превращаясь в другую форму, разворачиваясь лентой в длинное, гибкое, почти кнутовое лезвие. Она едва заметно изменила тембр резонанса, и, даже не направляя металл сознательно, клинок сам сложился обратно в идеальный кинжал.
У неё сорвался неровный вдох; ей трудно было поверить, что что-то может так легко поддаваться трансмутации. Это было так же просто, как пошевелить собственными пальцами, и ничего не весило.
Она всё вертела их в руках, разглядывая каждую деталь, вес, фактуру, невероятную остроту лезвий. На рукоятях вились тонкие изгибы, похожие на лозы, — красиво и надёжно, так что хват становился только прочнее.
Она не знала, что сказать. Спасибо казалось чудовищно недостаточным.
Каин внимательно за ней наблюдал, и взгляд у него был цепкий, но стоило ей поднять голову, как выражение тут же исчезло. Брови у него сошлись. — Тебе категорически запрещается разбирать их или превращать в медицинские инструменты. Ни для кого.