— Марино.
Она невольно вздрогнула. Кроутер всё ещё наблюдал за ней. В глазах у него было что-то странное — будто он видел больше, чем ей хотелось бы.
Он несколько раз сглотнул и сложил кончики пальцев. — Мне было примерно столько же лет, сколько тебе сейчас, когда Холдфасты привезли меня в Паладию.
Хелена отшатнулась. Она знала, что Кроутер когда-то тоже был одним из воспитанников Холдфастов, но его привезли сюда сиротой, после того как Холдфасты его спасли. Никогда прежде она не думала, что их судьбы хоть в чём-то схожи.
— Моих родных и всю мою деревню убил некромант. Они выползли из земли и бросили меня в снегу умирать. Когда пришло Вечное Пламя, спасать уже было некого — оставалось только разжечь очистительные костры, чтобы стереть то надругательство, в которое их превратили. Я сознательно решил выделяться готовностью делать то, что необходимо. Не ради славы и не ради Веры, а потому, что кто-то должен делать всё, что потребуется, чтобы остановить гниль. Я никогда не жалел о своём выборе.
Он опустил взгляд на свою правую руку, медленно разжимая и снова сжимая пальцы. Она была тоньше левой — мышцы за эти годы усохли.
Он молчал так долго, что Хелена наконец поняла: вся эта речь была своего рода извинением. Каким-то образом он считал их похожими и теперь сожалел, что обошёлся с ней так жестоко.
Но извинения ей были не нужны.
— Ты... — Он моргнул и начал снова. — Тебе нужно... исцеление?
Позвоночник у неё мгновенно напрягся. Меньше всего на свете ей хотелось, чтобы рядом с ней сейчас оказались Элейн или Айви.
— Он не был жесток, — резко сказала она. Крепче обняла себя за плечи. Голос у неё натянулся, горло так и не отпускало. — Всё произошло просто... резко. И потом... — она позволила голосу налиться ядом, — разве исцелять себя самой не входило в твои инструкции с самого начала?
Кроутер отвёл взгляд. — Если тебе понадобится допуск на что-либо, я прослежу, чтобы его подписали.
— Я пришла сюда только поправить волосы и переодеть рубашку. Я не ранена, — сказала она, злясь на эту внезапную и запоздалую попытку участия.
Они ведь так ясно дали ей понять, что она в этом одна, и теперь, когда вся уловка раскрылась, когда выяснилось, что они не совсем уж продали её с потрохами навсегда и без раздумий, им показалось, что она захочет, чтобы о ней заботились?
Внизу живота запекло от дурной, липкой тошноты.
— Ты должна позволять людям заботиться о тебе.
Из груди у неё вырвался резкий, всхлипывающий смех — настолько абсурдными были эти слова.
Лицо у него болезненно стянулось. — На это задание не было времени тебя готовить. Мы решили, что лучше пустить всю сделку по течению и... собрать осколки потом. Так ты выглядела убедительнее.