Она подняла голову, чтобы посмотреть на него.
Он не шевельнулся. Даже когда она отпустила его руку и потянулась к его лицу. Даже когда придвинулась ближе настолько, чтобы коснуться губами его щеки. Пальцы скользнули по линии скул, и она поцеловала его в висок, в лоб. Потом, уже робко, потянула к себе и поцеловала в губы.
На ощупь он был огнём.
Она целовала его медленно, пока его руки не скользнули ей на спину и он не ответил.
Она уже не знала, это она цепляется за него или, наоборот, отпускает всё остальное.
Первым делом его пальцы нашли шпильки у неё в волосах. Косы тяжело упали ей на спину, а его пальцы прошли сквозь них, распуская волосы до конца. Рука запуталась в них, пока он снова её целовал.
Поцелуи были медленными. Не жадными, не торопливыми, не виноватыми, но всё равно отчаянными, потому что он всегда приводил её к отчаянию.
Она целовала его так, как давно хотела. Так, как втайне мечтала.
Ей можно было это получить.
Хотя бы раз.
Из неё вырвался тихий, надломленный всхлип. Он замер, но она вцепилась сильнее, не давая ему отстраниться.
— Я хотела, чтобы это было именно так, — призналась она. — С тобой. Я хотела, чтобы с тобой это было вот так.
Он замер совсем.
— Прости. Прости, что тогда всё было не так, — наконец сказал он и притянул её ближе.
А был ли он когда-нибудь таким на самом деле? Ей иногда казалось, что она уже не знает, сколько из той пьяной памяти о поцелуе с ним было правдой, а сколько она выдумала, чтобы было что прокручивать в голове, когда в жизни становилось слишком пусто и не хватало нежности.
— Не важно, — сказала она, устраивая голову у него на плече.
— Важно. Позволь мне дать тебе это сейчас. — Он поднял её лицо и снова поцеловал. Медленно, сосредоточенно.
Издали он был как звезда — ледяной, ослепительный, весь из сияния, — но стоило преодолеть расстояние, и его тепло оказывалось бесконечным.
Не отрываясь от её губ, он на этот раз сам нашёл пуговицы у неё на рубашке и белье, медленно расстёгивая одну за другой. Ткань шептала по коже, пока его пальцы вели дорожку вдоль её позвоночника. Его рот проследил линию ключиц, пальцы откинули ей голову, чтобы он мог попробовать губами ямку у основания горла.
Она неловко возилась с его одеждой. Пальцы дрожали, но теперь уже не было спешки. Она справилась с пуговицами одну за другой.
Он был невозможным, непостижимым в своей нежности. Его прикосновения были лёгкими, и всё же от них внутри у неё будто разгоралось пламя, жажда, от которой ломило всё тело.
Он не спешил и не брал слишком много до того, как она была готова. Он двигался ровно так медленно, как ей было нужно.