Мужчина побледнел окончательно. – В-В таком свете, если сессии распределить более расточительно, возможно, удастся уменьшить побочные эффекты и лихорадку мозга. Но я не осмелюсь давать рекомендации самостоятельно. Я не эксперт в этой новой науке. Решение должно приниматься Страуд или самим Верховным Некромантом.
– Меня сюда прислали. Я ожидал, что у тебя хотя бы достаточно знаний, чтобы иметь своё мнение, – сказал Феррон.
Мужчина вытер лоб. – Я настоятельно порекомендую Страуд приехать, чтобы она могла дать рекомендации, – сказал он, избегая взгляда Феррона.
– Вон!
Хелена вздрогнула.
Феррон наблюдал, как он исчезает за дверью, прежде чем презрительно окинуть её взглядом, словно вся вина лежала на ней.
Он протянул руку к ней, и она отпрянула, но его рука прошла мимо, скользнув под подушку, исследуя кровать, чтобы убедиться, что она не успела утаить какой-либо мышьяк. Она смотрела на него с яростью, пока он не убедился, что никакого яда нигде не прячется, и снова ушёл, захлопнув дверь.
Её ноги дрожали, когда она поднялась. Было слишком утомительно стоять, и она села на пол под струями душа, но когда весь пот и запах компрессов смылся, она снова почувствовала себя в какой-то мере человеком.
Ужасное красное платье было вымыто, отглажено и аккуратно сложено в шкаф, вместе с несколькими другими платьями, тоже красными. Некоторые были почти цвета тёмной вишни, другие — кричащего, ядовито-алого оттенка. Только что окрашенные. По подолу ещё едва просматривались остатки первоначального шалфейно-зелёного и бледно-розового.
Ясно, что Аурелия не отступает, когда у неё появляется идея.
СТРАУД ПРИБЫЛА НА СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ, за ней в комнату вошла мёртвая служанка и Мандл, вернее, то тело, которое теперь занимала Мандл.
Служанка была пожилой женщиной, одетой как домашняя прислуга. Её светло-коричневые волосы были аккуратно зачесаны назад, а вокруг рта и глаз виднелись морщины. Её глаза имели странное отсутствие фокуса, что резко контрастировало с гневным и недовольным выражением лица Мандл в её новом теле.
– Садись, – сказала Страуд, ставя на стол медицинскую сумку.
Хелена подчинилась без слова, оставаясь невозмутимой, пока Страуд осматривала её, отмечая, как запястья уменьшились внутри наручников, и проверяя её жизненные показатели, цокая от раздражения.
– Что ж, это разочаровывает, – наконец сказала она. – Я очень надеялась, что ты справишься лучше.
Хелена молчала, в груди поднимался блеск торжества.
– Похоже, слишком много надеяться, что у тебя будет физическая стойкость такого человека, как Бейард, – добавила Страуд с недовольным фырканьем после ещё одной минуты интрузивного исследования органов Хелены с помощью резонанса.