Она прижала пальцы к голове Хелены, посылая маленький прилив энергии в её разум, из-за чего Хелена вздрогнула. Её сознание всё ещё было оголённым.
– Такая степень воспаления после семи дней вызывает тревогу.
Страуд пососала зубы и окинула взглядом Мандл. – Жаль, что ты не доложила о ней вовремя. Всё было бы намного проще.
Мандл кивнула жёстко, чего оказалось недостаточно для Страуд.
– Тебе следовало бы быть благодарной, что я не указала Его Превосходительству, что если бы мы узнали о ней раньше, мы могли бы сохранить тело Бойл и получить анимансера для использования одним из Бессмертных.
– Я же сказала, что мне жаль, – сказала Мандл. – Что ещё вы от меня хотите и зачем тащили сюда?
— Тебе было даровано вознесение по моей рекомендации. Если это создаёт неудобства для меня, то для тебя тоже, – сказала Страуд. – И если это обойдётся мне чем-то, я позабочусь, чтобы для тебя это стоило дороже.
Страуд снова обратилась к Хелене, снова осматривая её с всё более недовольным выражением лица.
– Нам придётся отложить следующую процедуру, пока она не станет сильнее. Если она умрёт преждевременно, мы потеряем информацию.
Она обернулась к другому некротраллу в комнате. – Верховный правитель!
Служанка повернула голову, мутные глаза сфокусировались на Страуд.
– Я хочу поговорить с вами. Лично.
Некротралл-служанка кивнула и указала на дверь.
Из всех проявлений некромантии, свидетелем которых была Хелена, создание слуг семьи Феррон казалось особенно мерзким. В войне она могла понять ужасающую логику такого поступка, но слуги в Спайрфелле были обычными гражданскими, убитыми ради дешёвой удобности.
С каждой минутой, проведённой в доме, её ненависть к Феррону росла, потому что она знала его историю — роскошь и привилегии его семьи. Его лёгкая жизнь. Ферроны сами по себе ничего не значили бы без Холдфастов и Института Алхимии; их богатство никогда бы не существовало.
Они должны были быть благодарны, преданы Люку за то, что его семья дала им возможность стать теми, кто они есть, но они предали его и выбрали Морроу.
Возможно, этот дракон-уроборос был не просто претенциозной деталью декора, а чем-то, чем Ферроны гордились. Знаменем разрушительного, ненасытного голода, который оставляет после себя лишь руины.
На следующий день Феррон вошёл в её комнату. Тело Хелены зажалось в жесткой скованности, тревога накатывала на неё приливом. Физическая боль от трансфера ощущалась в её сознании как послесотрясение.
Он остановился у двери, а его бледные глаза скользнули по ней, задержавшись на её пальцах, которые непроизвольно дергались, когда она пугалась. Она спрятала их за юбкой.