Хатченс покачал головой.
— Не думаю, что нуллия станет больше. Вряд ли они могут позволить себе взорвать ещё какую-нибудь территорию. Пыль ведь задела и Западный остров.
— На этот раз мы всё спланируем лучше, — сказал Люк. Теперь на советах у него появился особый тон. Голос стал ниже, властнее. Раньше он говорил неуверенно, если только его не выводили из себя. — Что бы ни случилось раньше, больше позволить себе проигрывать мы не можем. Бессмертные никогда прежде не делали ставку на живых солдат. Уже одно это изменение тактики ясно показывает: мы всё делаем правильно. Спросите любого, кто в последнее время был в бою: они убрали с передовой всех Бессмертных — и живых, и личей, — оставили только некротраллов и аспирантов. Обсидиан изменил всё. Переговоры о союзе — это признание, что в одиночку они победить не могут. Я согласен с Хатченсом: надо бить сейчас и сильно. Бессмертные пытаются уйти под землю — значит, мы их оттуда выроем.
— Даже если бы столь решительная победа была возможна, остаётся риск, что Хевгосс попытается явиться под конец и собрать плоды войны независимо от того, кто формально выйдет победителем, — сказал Кроутер. — Возможно, сейчас как раз время начать переговоры с Новисом. При всей их холодности в последние месяцы сомневаюсь, что королева в восторге от угрозы, что ресурсы Паладии достанутся Хевгоссу. Если предложить правильные стимулы, она может возобновить поддержку. Возможно, громкий дипломатический визит как знак уважения...
— Я не покину Паладию, — сказал Люк, перебивая Кроутера взглядом, полным открытого презрения. — Ты правда думаешь, что это прибавит уверенности нашим войскам, если они увидят, как я уезжаю с дипломатической миссией на фоне слухов о подкреплении из Хевгосса?
Брови Кроутера сошлись на переносице.
— Именно ты был бы самым действенным переговорщиком. Твоё появление при дворе Новиса было бы большим знаком уважения, чем любые иные ресурсы или представители, которых мы вообще способны отправить. Любой посредник...
— Это исключено. Если хочешь отправить кого-то в Новис — пожалуйста. Но я из Паладии не уеду. — В голосе Люка звенела яростная непреклонность.
Хелена знала, что Кроутер намерен внести такое предложение. Он даже прикидывал возможность раскрыть беременность Лилы, попытаться вынудить Люка поехать под предлогом сопровождения её и его «наследника» в безопасное место. Но Лила по-прежнему упрямо настаивала на том, что беременность должна оставаться в тайне. Открыть её в контексте бегства в Новис было бы опасной ставкой.
В итоге поехал Матиас — с ящиком золота, которое Люк для этого трансмутировал. Это был не тот вариант, которого хотел хоть кто-то, но, когда Хелена наблюдала за его торжественным отъездом, старый узел у неё в груди немного распустился от одного только вида, как он уезжает.