— Люк анимант? — потрясённо переспросила она.
Кетус насмешливо оскалился.
— А ты не замечала? Никогда не чувствовала, как он умеет менять всю комнату, завораживать толпу?
Да, чувствовала — но всегда думала, что это просто связано с его пиромантией. С тем давлением, которое вдруг могло заполнить всё пространство, если он был зол. Она покачала головой.
— Это не анимантия.
— Это одна из её форм. Орион был в ней особенно одарён. Он хотел, чтобы люди его любили, и делал так, чтобы это было неизбежно, подавляя и отвергая всё остальное в себе. А потом охотился на всех, у кого были схожие способности, и вытравливал их из мира.
Она снова покачала головой, но Люк и вправду всегда обладал почти сверхъестественной притягательностью. Она просто никогда не ставила это под вопрос. Знал ли он сам?
— Дай мне поговорить с Люком, — снова сказала она, — и я расскажу тебе, как делать обсидиан.
Лицо Кетуса изменилось.
— Хел? — Голос сорвался, сделался неуверенным.
Пальцы Хелены резко сжались, перекрывая ему горло, душа. Она тряхнула его.
— Это не Люк. Ты думаешь, я не отличу? Дай мне Люка.
Кетус уставился на неё с ненавистью, и глаза у него закатились. На этот раз Хелена действительно почувствовала сдвиг внутри его разума, будто что-то с мясом и слизью вытаскивают из-под чужой нервной ткани.
Кетус издал сдавленный, рваный стон, и глаза у него снова открылись — мутные, растерянные.
Лицо Люка стало пепельно-белым.
— Беги, — прохрипел Люк. — Хел, беги. Он тебя убьёт.
— Нет, я никуда не уйду, — сказала Хелена, едва не плача. — Я держу тебя. Я здесь. Прости, что так поздно.
Она почувствовала, как внутри разум Люка снова начинает меняться, как его затягивает обратно. Но теперь она уже знала больше — успела разглядеть очертания Кетуса, понять, как он оплетает Люка изнутри. За годы работы целительницей, за месяцы допросов и после всех тех усилий, с которыми она училась чувствовать ребёнка Лилы — одну искру жизни, скрытую внутри другой, — её резонанс стал хирургически точным. Он сомкнулся на Кетусе, придавил его до подчинения.
Взгляд Люка поплыл, он болезненно ахнул и пошатнулся, будто вот-вот потеряет сознание.
— Люк? — резко сказала Хелена. — Люк, соберись. Слушай меня. Я найду способ тебя спасти. Я вытащу его из тебя.
Голос дрожал: ей приходилось одновременно говорить с Люком и удерживать Кетуса в узде, не нанося телу Люка ещё большего вреда.
— Тебе нужно просто продержаться ещё немного.
— Хел... — голос Люка был едва слышен. — Я пытался... бороться. Это он убил Ильву.
— Мне так жаль. — Слёзы навернулись ей на глаза и упали ему на лицо. — Я всё исправлю. Обещаю.