Причины не было. Нечего было чинить. Но через резонанс она чувствовала, как он распускается, развязывается по нитям.
— Что происходит? — Пальцы метались, пытаясь нащупать путь к спасению, но с такой смертью она никогда прежде не сталкивалась.
Его рука накрыла её руку и сжала так крепко, что перекрыла ей резонанс.
— Всё хорошо.
— Нет, не хорошо, — сказала она, пытаясь вырваться. — Я разберусь. Если бы ты только дал мне время, я бы...
— Я умер ещё несколько месяцев назад, Хел... — сказал он, дыша с усилием.
— Нет. Ты ещё жив. Я это исправлю, если ты только...
— Перестань, — сказал он жёстче, притягивая её ближе и заставляя смотреть ему в лицо — в это иссохшее, почти скелетное лицо. — Послушай меня. Тебе надо уйти отсюда, пока никто ничего не понял. Я помогу. Думаю, столько я ещё продержусь. Забери Лилу, увези её далеко, туда, где Кетус... Морроу... кто бы он ни был, не сможет её найти. Она не уйдёт, если я ещё жив.
— Она не уйдёт, если ты умрёшь, тоже. Ты пойдёшь с нами. Мы все уйдём. Я тебя вылечу, и потом...
Люк тяжело сглотнул.
— У неё есть ещё один... ещё один Холдфаст, которого нужно защитить. Не меня... уже нет.
Хелена затрясла головой.
— Люк, не делай этого со мной.
— Прости. Это должна быть не ты. Но кроме тебя — некому.
Она снова попыталась дотянуться до него, вдавить его жизнь обратно туда, откуда она вытекала сквозь саму кожу.
— Нам надо уходить. Сейчас. — Голос его вдруг взметнулся, жёсткий, командный. Он встряхнул её, будто надеялся привести в чувство. — Подними Себастьяна. Если он не будет со мной, это заметят.
Она уставилась на него, а потом перевела взгляд на тело Себастьяна в луже крови.
— Т-ты хочешь, чтобы я использовала некромантию?
— Нам надо уйти всем вместе, — сказал Люк. Последние следы цвета уходили с его лица, пока он заставлял себя подняться и застёгивал броню. — Поставь его на ноги.
Сердце у неё подступило к самому горлу, пока она закрывала Себастьяну раны, восстанавливая лишь то, без чего тело просто не удержалось бы. История с Сореном научила её слишком многому. На этот раз она была осторожна и вернула лишь тень.
Он встал. Пустоглазый. Пустой. Она снова надела на него броню, чтобы скрыть кровь.
Набравшись сил, она посмотрела на Люка.
Он сидел и открыто, без всякой защиты, смотрел на своего последнего паладина с неподдельным горем. Но когда взгляд вернулся к ней, в нём оставалась всё та же печаль.
— Все самые страшные вещи ты всегда делала из-за меня.
Эти слова ударили её прямо в самое уязвимое место. Она должна была понять. Должна была знать Люка лучше, чем позволить себе поверить, будто он мог так отвернуться от неё. Он был слишком верен.