Она только смотрела. Седатив снова брал верх. Грудь постепенно перестала судорожно сжиматься. Она дала ему закончить и только потом, морщась, выпрямилась.
Когда с обсидианом было покончено, он помог ей трансмутировать металлические бруски в нужные формы. В тонкой работе он был точнее её; шпильки у него получались почти ювелирными — именно их потом нужно будет выдернуть, чтобы дисульфид углерода испарился и поджёг белый фосфор.
Хелена собрала столько бомб, сколько смогла. У хевготского посла оказался большой, добротный рюкзак, который она набила ими доверху, надеясь, что все сферы получились достаточно ровными и не разобьются по дороге. Из сумки она вынула ножи, распихала их по карманам куртки с кистями, добавила туда и остатки содержимого из аварийного набора, а затем натянула кепи пониже, чтобы спрятать лицо и тёмные волосы.
Помедлив, она положила один из обсидиановых ножей поверх записки, которую написала. У Каина должен быть хотя бы один — если у него его ещё нет.
Она закинула рюкзак за спину, стараясь не трясти его, потом подошла к окну, отщёлкнула запор и высунулась наружу. С северной части города поднималась красная дымка, но маяк Вечного Пламени, горевший веками и видимый за много миль, исчез. Погас.
Она уже собиралась перелезть через подоконник, когда Шисео подал голос:
— Подожди.
Она обернулась.
— Ты вернёшься?
Она сжала губы и кивнула, перекидывая одну ногу через подоконник.
— Подожди, — сказал Шисео снова. Он глубоко вдохнул. — Я не привык привязываться... к вещам. К людям. — Он качнул головой. — Я был очень юн, когда мой отец пожалел о своём браке. Я оказался разочарованием. Род моей матери не возвысился так, как он надеялся, и он отодвинул нас в сторону, начав всё заново. Когда мой сводный брат стал Императором, меня сочли угрозой, но он отправил меня надзирать за императорскими рудниками, и я подумал, что, возможно, он не хочет меня убивать. Но когда меня обвинили в краже имперских металлов, я понял, что мне суждено всегда скитаться.
Хелена понимала, что он пытается сказать ей что-то важное, но её слишком сбило одно место.
— Твой брат — Император?
Шисео отмахнулся от вопроса и с поразительной серьёзностью продолжил именно ту историю, которую хотел ей рассказать.
— Мне всегда казалось, что лучше жить тихо и позволять жизни просто течь мимо. Так я и жил многие годы.
Хелена не знала, растрогана она или раздражена его внезапной потребностью выговориться именно сейчас.
— Когда сказали, что ты погибла, я... пожалел, что так и не узнал тебя лучше. Я не люблю навязываться. Не люблю задавать вопросы. Но мне... нравилась наша лаборатория. — Он улыбнулся ей.