Хелена научилась молчать и изображать, что её необычный дар исцеления — это божественный дар, а не понимание устройства и функций человеческого тела.
Таблетка, которую Феррон заставил её проглотить, наглядно демонстрировала, что могло бы получиться, если бы исцеление признали научной дисциплиной. Казалось, в составе был компонент, сужающий сосуды — гликозид, возможно синтезированный из наперстянки. Она пыталась вспомнить, не заметила ли она признаков минеральных кислот, и, может быть, …
— Ужасные, не так ли ? — раздался голос Аурелии из фойе, доносившийся по коридорам. — Сначала они были внутри, но неважно, сколько их бы не мыли — воняют всё равно. Я сказала Каину, что подожгу их, если они ещё хотя бы день пробудут в доме.
— Он не хочет дать тебе новых ? — донёсся мужской голос.
— Нет, — прозвучало в ответ в манере капризного человека. — Я просила и просила, но это же Центр, так что мы должны их держать. У всех остальных постоянно новые троллы, а Каин никогда не хочет менять своих. И вот он наконец приводит новых, а там такие мерзкие вещи.г
— Наверное, для пленницы, — предположил голос.
— Конечно, — раздражённо ответила Аурелия. — Весь дом перевернули из-за неё. Посмотри на перила — фойе теперь похоже на гигантскую птичью клетку, но Каин настаивает, чтобы всё оставалось так. Он сорвёт мне голову, если я хоть дверь оставлю открытой, а некротраллы никогда не появляются, когда они мне нужны. Так стыдно. Я видела Лотту Дюран на днях. Её муж сразу берёт для неё новых некротраллов, как только старые становятся некрасивыми. Пусть сама их выбирает и всё такое. Они делают всё, что она скажет. Иногда даже ужасные вещи — так забавно. Одна из тех девочек подпалила новый шёлк Лотты, и тебе бы увидеть , что Лотта заставила остальных сделать. От одной только мысли мурашки по коже. Я как-то хотела наказать одну из своих, и Каин пришёл, говорит, они его, и если я хочу кого-то мучить, мне самой придётся создавать своих… Ну, если бы я могла.
Хелена последовала на голос Аурелии и обнаружила, что фойе с тех пор, как она видела его в последний раз, полностью изменилось. Перила были переделаны в железные решётки, тянущиеся до самого потолка, — теперь невозможно было спрыгнуть ни с лестницы, ни с верхних площадок. Феррон явно не собирался рисковать.
Внизу Аурелия и её спутник вошли в соседнюю комнату, продолжая жаловаться друг другу, какой Феррон несправедливый и бесчувственный муж.
С третьего этажа детали уробороса, выгравированного на полу фойе, были видны особенно отчётливо, даже сквозь прутья: Хелена разглядывала крылья, шипы, клыки и гладкое тело, свёрнутое в круг, в тот момент, когда оно пожирало само себя.