Давление его резонанса развивалось постепенно. Казалось, будто она ныряет слишком глубоко под воду, и когда вес наконец начал давить на неё, было уже слишком поздно, чтобы спастись. Его резонанс душил её сознание, пока мысли не распадались, не выравнивались. Зрение стало красным, из уголков ее глаз и по вискам потекло что-то тёплое.
Наступило ужасное гудящее давление, и Феррон словно слился с её сознанием.
К лучшему или худшему, она была полностью осознающей и ясной на этот раз.
—Я ненавижу тебя, — выдохнула она, позволяя ему почувствовать всю глубину своей ненависти. Если когда-либо и было время его спровоцировать, то это точно был момент. Во время такой опасной процедуры он не мог позволить себе ошибок, но она не могла пошевелиться.
Ненавижу тебя. Предатель. Трус. Ненавижу тебя.
Феррон не обратил внимания. Он был странно неподвижен, словно отвлечён чуждой плоскостью существования, в которую заставил себя войти. На этот раз он ничего не делал, даже не осматривался.
После вечного мгновения он начал отступать. Он не вырвался резко, а медленно ушёл. Это было хуже, потому что длилось так долго. Как если бы тебя обдирали изнутри наружу.
Комната превратилась в тоннель, весь мир был красным и содранным, её разум — как снятая кожа.
Она рухнула вперёд.
——————————————-
Перед глазами у неё всплыло лицо. Сначала красное, потом белое. Она моргнула — и красное растеклось. Глаза отказывались фокусироваться. Руки и ноги онемели. Правая сторона лица и тела окостенела.
Лицо перед ней было странно бледным, на мгновение выразительным, а затем пустым, когда ей удалось сосредоточить взгляд.
Это был мужчина.
—Ты в порядке. У тебя был приступ. Теперь всё прошло.
Он коснулся её челюсти, и она почувствовала тепло под кожей, где мышцы были настолько напряжены, что могли треснуть, и это тепло помогло им расслабиться.
—Можешь говорить? Ты кричала несколько минут.
Она пыталась проглотить, голова раскалывалась, в черепе пульсировала влажная пленка. Во рту ощущался вкус меди.
Она пыталась говорить, но мышцы правой стороны челюсти всё ещё были настолько напряжены, что она едва могла раздвинуть зубы. Она прижала лицо к теплу руки, желая заплакать.
Ей было так холодно, словно яд растекался по телу, замораживая её. Из глубины горла вырвался тихий, прерывистый звук.
Она не понимала. Не помнила —
—Кто вы? — прохрипела она сквозь зубы.
На его лице промелькнули множества эмоций. Он открыл рот, потом резко закрыл.
—Я отвечаю за твоё лечение, — наконец сказал он очень медленно, проговаривая каждое слово чётко. Его рука скользнула по боковой части шеи, заставляя её дрожать. Кончики пальцев коснулись впадины у основания черепа. —Иди спать. Ты вспомнишь, когда проснёшься.