Хелена хотела ответов, а не сна, но тепло проникло под кожу, словно вода. Комната расплылась, края исчезли. Лицо смягчилось и постепенно растворилось.
—Я вас знаю? — спросила она, закрывая глаза.
—Я полагаю ,да .
Когда она снова проснулась, она действительно вспомнила — и закричала. Её разум горел, словно охваченный лихорадкой. Она то приходила в себя, то терялась, дезориентированная. Иногда вспоминала трансференцию, иногда полностью терялась.
Беги.
Она должна была бежать, уйти куда-то. Но ей было нужно — что-то.
Она не уйдёт без этого.
Посреди ночи она вышла во двор под ледяной дождь, ища. Лёжа на земле, пыталась охладить голову от пламени, бушевавшего внутри. Если бы её разум остыл, она бы вспомнила, что ищет.
—Что ты делаешь? Ты же замерзаешь насмерть, идиотка, — сказал Феррон, неся её внутрь.
Её кожа была такой холодной, что даже мёртвые руки слуг жгли, снимая с неё мокрую одежду.
Когда их, наконец, ушли, она пыталась снова выйти, но двери и окна были плотно заперты. В конце концов её привязали к кровати, чтобы она перестала обдирать пальцы о дверь, пытаясь вырваться.
Она осталась, запертая, вынужденная терпеть яркие, окровавленные кошмары, пока внутри неё всё горело.
Каждый раз, закрывая глаза, она оказывалась в Институте, ярком, золотом, сияющем, как когда-то, спеша по лестнице Башни на занятие, учебники прижаты к груди, рядом медленно шёл Люк. Рядом с ними был ещё кто-то, но даже её сны отводили взгляд от этого лица.
Потом Хелена моргала или смотрела вниз, чтобы сделать заметки, и когда снова поднимала глаза, мир был в руинах. Все студенты свалились со своих мест, вскрытые, их кровь брызжет по комнате. Хелена — единственная выжившая среди этой резни.
В одном сне Пенни была на медицинском столе, привязанная, кричала, а безликие фигуры вскрывали её перед собранием мёртвых студентов.
В другом сне Феррон стоял в передней части комнаты, словно вызванный для демонстрации. Он медленно трансформировался из темноволосого мальчика в бледный серебристый кошмар, а его цвет менялся на кровавый, стекающий с рук.
Когда лихорадка спала, конечности Хелены снова атрофировались. Она не имела понятия, сколько прошло времени. Она спотыкалась и дрожала, словно котёнок. Казалось, синапсы в её мозгу были рассинхронизированы.
Она была благодарна, что Феррон не пришёл и не стал её преследовать за то, что она выходила на улицу. Она не хотела его видеть снова, потому что отчётливо помнила, как прижимала лицо к его руке, даже не понимая, кто он.
Отвечает за ее лечение?Очень щедрое описание самого себя.