— Это княжий родственник.
— Это человек, чьё имя только что назвали при попытке отравить княжну.
Добрыня посмотрел на Ясну за ширмой.
Малуша шептала ей что-то тихое, бесполезное и нежное.
Варка стояла рядом с пойманной старухой, тяжело дыша.
— Найду, — сказал Добрыня.
И в его голосе не осталось сомнений.
В этот момент в комнату вошла Яромира.
Она остановилась на пороге, увидела разбитую чашку, Сивку под рукой Варки, Ясну за ширмой и меня с пузырьком.
Лицо её стало белым.
— Что случилось?
Я подняла пузырёк.
— За вашей внучкой пришли.
Яромира медленно перевела взгляд на старую няньку.
— Сивка?
Та рухнула бы на колени, если бы Варка не держала её.
— Княгиня… мне сказали… ради дома…
Яромира подошла к ней.
Очень медленно.
И ударила.
Не сильно, не по-мужски. Открытой ладонью. Но в этой пощёчине было больше ярости, чем в крике.
— Ради дома детей не травят.
Сивка заплакала.
Я смотрела на Яромиру и думала: правда ли?
Этот дом уже травил жён. Скрывал тела. Переписывал смерти. Запирал двери.
Где для Яромиры проходила черта?
Кажется, сейчас я увидела.
Черта была маленькая, босая, дрожащая за ширмой.
Ясна.
Яромира повернулась ко мне.
— Кто?
— Она назвала Радомира.
Яромира застыла.
Имя ударило по ней не меньше, чем по Добрыне.
— Радомир не мог.
— Так всегда говорят про тех, кто входит без стука.
— Он кровь Волчьего дома.
— Тем хуже, если хочет заменить одну кровь другой.
Яромира молчала.
Потом сказала:
— Ратибору нельзя это слышать сейчас.
— Он услышит.
— Он встанет.
— Значит, удержим.
— Ты его не удержишь.
Я посмотрела на неё.
— Тогда впервые в жизни помогите не скрывать, а удержать.
Слова повисли между нами.
Яромира долго смотрела на меня.
Потом повернулась к Добрыне.
— Радомира взять тихо. До князя довести живым. Миронегу не сообщать.
Добрыня кивнул.
— А если Миронег спросит?
Яромира выпрямилась.
— Скажешь, вдовая княгиня занята внучкой.
За ширмой Ясна тихо позвала:
— Матушка Милена?
Я обернулась.
Она стояла босая, в ночной рубашке, держась за руку Малуши. Глаза красные, но сухие. Слишком взрослая девочка.
— Батюшка умрёт?
Я подошла к ней и опустилась на колени.
— Нет.
— Вы не знаете.
— Не знаю. Но я очень упрямая.
Она смотрела на меня долго.
Потом кивнула.
— Тогда хорошо.
Я осторожно обняла её. Сначала не знала, можно ли. Потом Ясна сама прижалась ко мне лбом.
Её маленькое тело дрожало.
И я вдруг поняла: Велемудр был прав в одном.
Если я назову кровь неправильно, умрёт будущее.
Только не земля заберёт ребёнка.
Люди.
Всегда люди.
У двери снова появился Любомир.
— Воевода.
Добрыня повернулся.
— Что?
— Радомира нет в его горнице. Люди говорят, он ушёл к старым воротам. С Миронегом.