— А кто выбирает?
Ратибор открыл дверь, но на пороге остановился.
— Люди.
И вышел.
Малуша вернулась почти сразу. Лицо у неё было белое.
— Вы пойдёте?
— Пойду.
Она села на лавку, будто ноги больше не держали.
— Все прежние тоже думали, что надо.
— Я не они.
— Они тоже так думали.
Мы замолчали.
Поздно вечером, когда Малуша уснула у двери, я подошла к окну. Снаружи было темно. Во дворе давно стихли голоса. Только факел у дальней стены горел неровно, и снег под ним казался рыжим.
На подоконнике, с внешней стороны, лежало что-то тёмное.
Я осторожно приоткрыла створку. В комнату ворвался холод.
На узком выступе лежал пучок чёрной травы, перевязанный красной нитью.
Трава была сухая, ломкая. Пахла землёй, дымом и чем-то горьким.
Я не знала этого растения.
Но тело Милены знало страх перед ним.
Малуша проснулась от скрипа.
— Госпожа?
Я закрыла окно и спрятала пучок в ладони.
— Что это?
Она подошла, увидела траву — и отшатнулась так резко, что ударилась спиной о лавку.
— Выбросьте.
— Что это?
— Чёрная сонница.
— Яд?
— Хуже.
— Малуша.
Она смотрела на пучок, как на мёртвую змею.
— Такую кладут тем, кого уже позвали за грань.
За стеной дальнего терема завыл волк.
Я сжала траву в пальцах.
До пятой ночи осталось три дня.
И, кажется, кто-то уже начал обряд без меня.
Глава 13 Воевода Каменный
Утром я спрятала чёрную сонницу туда же, где лежали береста Огнеславы и зубец гребня Рогнеды.
В щель за печью.
Плохое место для тайника, если искать будет Всеслава. Хорошее — если искать будет кто-то, кто думает, что женщина прячет страшное под подушкой.
Малуша смотрела, как я замазываю щель золой, и молчала. Слишком долго.
— Говори, — сказала я.
— Нельзя было её трогать.
— Уже поздно.
— Нельзя было оставлять.
— Ещё позднее.
Она прикусила губу.
— Если это знак смерти, его надо сжечь.
— А если это предупреждение, его надо изучить.
— Госпожа, вы всё хотите изучать. А некоторые вещи хотят изучить вас в ответ.
Я хотела ответить, но снаружи вдруг раздался крик.
Не женский.
Мужской. Хриплый. Короткий.
Потом ещё один.
Потом двор взорвался голосами.
Малуша бросилась к окну. Я поднялась следом и отодвинула ткань. Во дворе у тренировочного помоста столпились дружинники. Кто-то ругался. Кто-то звал Ждана. Двое мужчин тащили третьего под руки, и снег под его ногами быстро темнел.
Кровь.
Я поняла это раньше, чем успела подумать.
Тело само двинулось к двери.
— Нет, — сказала Малуша.
— Там человек истекает кровью.
— Там дружина.
— У крови нет сословия.
— У вас есть!
Я уже стучала в дверь.
— Открыть!
Караульный снаружи буркнул:
— Чего ещё?
— Во дворе раненый. Мне нужно выйти.