— Понимаю, — сказала я.
И сама удивилась, насколько это было правдой.
За дверью послышался шум. Быстрые шаги. Голос Добрыни, резкий и низкий. Потом другой голос — тоньше, злее.
Ждан.
— Я княжий лекарь! — кричал он. — Если он умрёт от рук этой женщины, кровь будет на вас!
Ратибор лежал без сознания.
Яромира стояла у окна, белая как воск.
Всеслава молча взяла ключи в руку, будто это было оружие.
А я вдруг поняла: ночь только началась.
Пока князь не мог говорить, говорить должны были те, кто хотел его смерти.
И первым к двери пришёл лекарь.
Глава 23 Лекарь у двери
Ждан кричал за дверью так, будто громкость могла заменить правду.
— Я княжий лекарь! Я имею право войти!
Добрыня ответил ему коротко:
— Нет.
— Князь умрёт, пока эта женщина будет колдовать над ним!
— Если князь умрёт, ты первым объяснишь, почему стоял у чаши.
За дверью стало тише.
Ненадолго.
Я сидела у лавки, где лежал Ратибор, и держала пальцы на его запястье. Пульс был слабый, но уже не срывался. Кожа всё ещё влажная. Губы бледные. Дыхание неровное.
Жив.
Пока.
Это слово стало в моей жизни мерой всего.
Малуша стояла у стены с кувшином воды. У неё дрожали руки, и вода тихо плескалась о глиняные стенки. Всеслава перебирала чистые ткани у печи. Яромира сидела у окна так прямо, будто если согнёт спину, рухнет весь Волчий дом.
Ратибор снова застонал.
Я наклонилась к нему.
— Княже?
Он не открыл глаз.
Только пальцы чуть сжались на покрывале.
— Воды, — сказала я.
Малуша подала ковш. Я смочила ткань, провела по губам Ратибора. Давать много нельзя. Слишком рано. Слишком опасно. Любой глоток мог снова вызвать рвоту.
За дверью снова поднялся шум.
— Княгиня Яромира! — крикнул Ждан. — Если вы отстраните меня, люди скажут, что князя отдали пятой жене на погибель!
Яромира закрыла глаза.
— Люди уже говорят, — тихо сказала она.
— Пусть говорят снаружи, — ответила я. — Здесь пусть дышит он.
Она посмотрела на меня.
Не с благодарностью.
С оценкой.
— Ты слишком легко приказываешь в чужой горнице.
— В моей профессии место неважно. Если человек умирает, командует тот, кто знает, что делать.
— В твоей профессии, — повторила она.
Я поняла ошибку.
Слишком поздно.
Но Яромира не стала цепляться за слово. Либо устала. Либо запомнила на потом.
— Добрыня! — позвала она.
Дверь приоткрылась. Воевода вошёл боком, не выпуская из виду коридор.
— Княгиня.
— Впусти лекаря.
Я резко подняла голову.
— Нет.
Добрыня замер.
Яромира медленно повернулась ко мне.
— Он должен войти. Иначе завтра весь город будет говорить, что пятую жену оставили одну с князем, а настоящего лекаря не допустили.
— Пусть войдёт без сумки.