— Нет, — ответила я. — Но тело помнит.
Князь ничего не сказал.
Только повернулся к Малуше:
— В дальний терем. Сейчас.
— Да, княже.
Я пошла мимо него.
И уже почти у двери услышала его голос:
— Милена.
Я остановилась.
— До пятой ночи осталось три дня.
Я медленно обернулась.
Ратибор стоял в полутёмном коридоре, и впервые за всё время мне показалось: он не просто подозревает меня.
Он тоже чего-то ждёт.
И боится, что я вспомню слишком поздно.
Глава 12 Пятая ночь
До пятой ночи осталось три дня.
Слова Ратибора шли за мной до самого дальнего терема. Они скрипели под снегом, звенели в засове, когда дверь снова закрыли снаружи, и долго стояли в комнате холоднее любого ветра.
Три дня.
Не срок. Приговор с отсрочкой.
Малуша помогла мне снять верхнюю накидку, но руки у неё путались. Она всё время оглядывалась на дверь, будто Святозар мог пройти сквозь дерево. Или Ратибор. Или кто-то третий, кого она боялась ещё больше.
— Что такое пятая ночь? — спросила я.
Малуша замерла.
Вот и ответ.
— Госпожа…
— Не начинай.
— Я ещё ничего не сказала.
— У тебя лицо уже сказало.
Она села на край лавки и прижала к себе сложенную ткань, будто та могла защитить.
— Это обряд.
— Какой?
— Старый. Волчий. После свадьбы жена не сразу становится женой дома.
— Интересно. А что же я тогда сейчас?
Малуша опустила глаза.
— Между.
— Между чем?
— Между родом, где родились, и родом, куда отдали.
Слово «отдали» уже не резало. Я начала привыкать к тому, что в этом мире женщина постоянно переходила из чужих рук в чужие руки. Привычка была плохая. Опасная. Но без неё здесь, кажется, не выживали.
— И на пятую ночь меня окончательно признают Волчьим домом?
— Если огни примут.
Я посмотрела на неё.
— Огни?
— Пять огней ставят. Один — за род князя. Второй — за род жены. Третий — за землю. Четвёртый — за мёртвых. Пятый — за тех, кто ещё родится.
Хорошо звучит.
Слишком хорошо для обряда, после которого, по словам Малуши, жёны заболевали, исчезали и умирали.
— Что я должна делать?
— Стоять у огней. Дать кровь.
— Кровь?
— Немного, — поспешила она. — На ладони. Волхв режет. Потом вы пьёте из чаши. Князь тоже пьёт. Потом князь повязывает вам новый пояс.
— И всё?
— Ещё слова.
— Какие?
— Я не знаю. Женщин не пускают близко, если они не из рода.
— То есть меня, женщину, для которой всё это делают, тоже толком не посвящают?
— Вас приведут.
Я рассмеялась.
Коротко. Нервно.
— Как удобно. Не надо знать, куда идёшь. Главное — красиво стоять.
Малуша не улыбнулась.
— Первые тоже стояли.
Смех оборвался.
Я медленно повернулась к ней.
— Все четыре проходили этот обряд?
Она молчала.
— Малуша.
— Говорят, да.