Мне стало тошно.
— Милене надо отдохнуть, — сказал Ратибор.
Святозар склонил голову.
— Конечно. Только позвольте мне сказать пару слов сестрице. Родовое. При женщинах. Не при мужских ушах.
— Нет.
Одно слово.
Святозар поднял брови.
— Не доверяете?
— Да.
Прямо. Без украшения.
На этот раз усмешку сдерживали уже стужские дружинники.
Святозар медленно перевёл взгляд на меня.
— Тогда при всех, сестрица. Не забывай, чья кровь в тебе течёт.
Тело снова отозвалось страхом.
Но теперь я была готова.
— Кровь течёт у всех одинаково, Святозар Бориславич. Красная. Тёплая. Пока человек жив.
Варка бы одобрила. Наверное.
Святозар смотрел на меня уже без улыбки.
— Ты стала слишком разговорчива.
Эту фразу я будто уже слышала. Не ушами. Телом.
Маленькая тёмная комната. Чужие пальцы на подбородке. Голос близко: «Молчи, Милена. Красивые девки живут дольше, когда молчат».
Я пошатнулась.
Ратибор заметил сразу.
— Увести княгиню.
Малуша подхватила меня под руку.
— Я сама, — сказала я.
Но ноги дрожали.
Мы вышли из гридницы под десятками взглядов. За спиной снова заговорили, но тише. Святозар что-то сказал Ратибору. Ответа князя я не услышала.
В коридоре было прохладно. Я остановилась у стены, пытаясь дышать ровно.
Малуша шептала:
— Госпожа, только до терема. Сейчас дойдём.
Но за поворотом появился Святозар.
Один.
Без черноречских людей. Без стужской стражи. Улыбка вернулась к нему на лицо, но теперь уже не для зала.
Малуша ахнула.
— Князь велел…
— Князь велел многое, — мягко сказал Святозар. — А я хочу поговорить с сестрой.
Он подошёл ближе.
Малуша встала передо мной. Маленькая, испуганная, но встала.
Святозар посмотрел на неё почти ласково.
— Отойди, девочка.
— Нельзя.
— Можно.
Он произнёс это так, что Малуша побледнела.
Я положила руку ей на плечо.
— Малуша, подожди у двери.
Она не хотела. Я видела. Но спорить со мной при нём было нельзя. Девушка отступила всего на несколько шагов, не дальше.
Святозар наклонился ко мне.
— Что с тобой сделали?
— Заботились, как видите.
— Не играй. Ты смотришь не так.
— Как?
— Раньше ты смотрела в пол. Теперь — в горло.
Я молчала.
Он протянул руку и на этот раз всё-таки коснулся моего запястья. Не грубо. Почти нежно. Но тело Милены вздрогнуло так, что он усмехнулся.
— Вот это осталось.
Я резко выдернула руку.
— Не трогайте меня.
Его лицо стало холодным.
— Ты забыла, кто держал тебя за руку, когда твой отец решил, что от тебя нет пользы?
— Напомните.
— Осторожнее, Милена.
Имя прозвучало как удавка.
— Я сказал Бориславу, что ты ещё пригодишься. Я убедил его отправить тебя сюда не в обозе пленниц, а княжьей женой.
— Какая щедрость.