Рядом.
— Я не знаю, кто ты была до этой земли, — сказал он так, чтобы слышали все. — Но знаю, что с того дня, как ты открыла глаза в моём доме, ты спасла мою дочь, моих людей и правду моих мёртвых жён. Если это чужая душа — значит, чужая оказалась честнее своей.
Я почувствовала, как что-то дрогнуло внутри.
Не сломалось.
Отпустило.
Он повернулся к совету.
— Миронега Сухорукого взять под стражу. Радомира — под стражу. Ждана, Твердяту, всех, чьи имена назовут свидетели, — живыми, если возможно. Мёртвые сегодня сказали достаточно. Теперь пусть живые отвечают.
Миронег улыбнулся.
Очень тихо.
— Ты думаешь, всё кончилось?
— Нет, — сказал Ратибор.
— Хорошо. Значит, ещё способен думать.
Старый боярин сам протянул руки дружинникам.
Без борьбы.
Но когда его уводили, он остановился рядом со мной.
— Ты назвала кровь, пятая. Теперь она польётся.
— Возможно.
— И останешься?
Я посмотрела на дощечку с именами.
На пустое место.
На Милену, которой уже не было и которая всё же дала мне тело, голос, судьбу.
— Да, — сказала я.
Миронег кивнул.
— Тогда ты ещё поймёшь Ратибора. Власть всегда заставляет выбирать, кого не успеешь спасти.
Его увели.
А я осталась стоять посреди гридницы, где впервые за много лет никто не шептал.
Потом Ясна подошла к столу.
Взяла княжий нож обеими руками и положила его поверх дощечки с именами.
— Чтобы больше не стирали, — сказала она.
Ратибор опустился рядом с ней на колено.
Не как князь перед наследницей.
Как отец перед живым ребёнком.
Яромира подошла последней.
Долго смотрела на имена.
Потом провела пальцем по пустому месту под четырьмя жёнами и сказала:
— Здесь не смерть.
Она подняла глаза на меня.
— Здесь голос.
За окнами перестал бить колокол.
Впервые за весь день стало тихо не от страха.
Но тишина продлилась недолго.
В дверях появился посыльный из Черноречья. Пыльный, мокрый от снега, с разорванным рукавом.
Он упал на колено перед Святозаром, но смотрел на меня.
— Княгиня Милена… ваш отец идёт к Стужину с людьми. Говорит, Волчий дом украл его дочь. Требует вернуть тело.
Святозар медленно повернулся ко мне.
Ратибор встал.
А я поняла: Миронег был прав только в одном.
Названная кровь действительно польётся.
Просто теперь я уже не собиралась встречать её молча.
Глава 43 Черноречская кровь
Борислав Черноречский пришёл к Стужину не с войском.
Это было бы проще.
Войско видно издалека. Слышно по земле. По нему можно ударить стрелами, его можно встретить у ворот, с ним можно говорить языком стали, который в этом мире понимали все.
Борислав пришёл с родом.
С санями, знамёнами, старшими людьми, священным хлебом на полотне и чёрным погребальным платом, разложенным поверх ларца. Так приходят не воевать. Так приходят требовать своё по обычаю.