За стеной детинца снова завыли волки.
Я оглянулась на баню. Пар всё ещё поднимался из-под крыши, белый и густой, будто дом выдыхал чужую тайну.
И мне показалось, что изнутри старой двери снова скребутся ногти.
Глава 11 Черноречская кровь
Святозар Черноречский прибыл на закате.
Я узнала об этом не от стражи и не от Малуши. Узнала по тому, как изменился дом.
В женском тереме раньше тоже было неспокойно, но тревога там жила привычная: тихая, домашняя, как мышь за печью. Теперь тревога стала иной. Острой. Нарядной. Женщины доставали лучшие платы, служанки бегали быстрее, Всеслава проверяла сундуки и кладовые, а Малуша дважды уронила гребень, пока заплетала мне волосы.
— Послы, — сказала она наконец, хотя я ещё не спрашивала.
— Чьи?
— Черноречские.
Рука у неё дрогнула, и шпилька больно кольнула кожу у виска.
Я перехватила её пальцы.
— Малуша.
Она замерла.
— Кто приехал?
Девушка не сразу подняла глаза.
— Святозар Бориславич.
Имя прошло по телу Милены холодной волной.
Я знала этот страх уже не как догадку. Он был телесный. Мгновенный. Ладони стали влажными, дыхание сбилось, в животе сжалось так, будто кто-то там резко затянул узел.
Не моя память.
Но её ужас.
— Он родственник Милены?
Малуша кивнула.
— Двоюродный брат вроде. Или ближе. Я роды ваши плохо знаю.
— Она его боялась.
Это не был вопрос.
Малуша отвела взгляд.
— Когда он говорил, госпожа всегда молчала.
— Многие молчат, когда говорят мужчины.
— Нет, — тихо сказала она. — Не так.
Я посмотрела в мутную медную пластину. На меня смотрела Милена Черноречская — бледная, тонкая, с закрытыми волосами и чужими глазами. Вчера после бани я спрятала зубец гребня Рогнеды в щель за печью, рядом с берестой Огнеславы. Теперь казалось, что тайники множатся быстрее, чем ответы.
Добрава. Рогнеда. Огнеслава. Ясна. Горький корень. Переписанная строка. Святозар.
Каждый день приносил новое имя, и каждое имя было не человеком, а дверью в темноту.
— Меня поведут к ним? — спросила я.
— Княгиня Яромира сказала: вы должны выйти в гридницу. Черноречье должно видеть, что вы живы.
— Как мило. Родственники приехали удостовериться, что товар ещё не испорчен.
Малуша побледнела.
— Не говорите так при них.
— Почему?
— Потому что они сами так думают.
Я запомнила.
Гридница встретила меня знакомым запахом дыма, мяса и мужской власти. Только сегодня пир был не шумным, а натянутым. За столами сидели люди Ратибора, бояре Стужи, несколько черноречских гостей в богатых тёмных плащах. Их одежда отличалась от местной: мягче ткань, тоньше отделка, больше серебра на поясах. Они привезли южную вежливость, под которой легко угадывался нож.