— Милена Черноречская, — сказал он так, чтобы слышали все, — отныне жена Волчьего дома.
Я должна была почувствовать победу.
Не почувствовала.
Потому что в следующий миг Ратибор побледнел.
Совсем немного.
Но я была рядом.
Увидела, как он вдохнул глубже обычного. Как пальцы на мгновение сжались на моём поясе. Как на виске выступил пот, несмотря на мороз.
— Княже? — тихо сказала я.
Он отпустил пояс.
— Молчать.
Но голос был уже не тот.
Ниже. Глуше.
Я шагнула ближе.
— Вам плохо.
— Нет.
Ложь.
Он повернулся к людям.
— Разойтись. Обряд окончен.
Добрыня сразу двинулся вперёд, будто понял раньше остальных. Яромира поднялась со своего места. Велемудр смотрел на Ратибора с неподвижным лицом. Ждан — слишком внимательно.
Вот теперь я испугалась по-настоящему.
Не за себя.
За него.
Ратибор сделал шаг к выходу из круга.
Потом второй.
На третьем его качнуло.
Дружина взорвалась движением. Добрыня подхватил князя за плечо, но Ратибор ещё стоял. Упрямый даже перед ядом.
Он посмотрел на меня.
И в его глазах впервые не было приказа.
Только короткое, злое признание: ты была права.
Потом кровь ушла с его лица окончательно.
Князь Волчьего дома упал на снег у Пятого огня.
А над ним всё ещё пахло горьким корнем.
Глава 22 Горький корень
Князь упал — и мир сорвался с места.
Дружинники рванулись к огням. Женщины закричали. Кто-то из черноречских людей попытался шагнуть ближе, но Добрыня Каменный одним движением выставил меч, и чужие сразу вспомнили, где стоят.
Я видела только Ратибора.
Он лежал на снегу у Пятого огня, слишком неподвижный для человека, который ещё мгновение назад держал на себе весь двор. Лицо побледнело. На виске выступил пот. Пальцы сжались в снегу так крепко, что костяшки стали белыми.
Горький корень.
Чаша.
Он выпил за двоих.
Из-за меня.
Эта мысль ударила так резко, что я чуть не остановилась. Но останавливаться было нельзя.
— Отойдите! — крикнула я.
Никто не отступил.
Я упала на колени рядом с Ратибором и сразу коснулась его шеи. Пульс был. Быстрый. Неровный. Слишком слабый для такого тела.
— Княже! — Яромира шагнула к нему, но Добрыня удержал её.
— Не трогать, — сказал он.
— Это мой сын.
— А сейчас он раненый.
Я подняла голову.
— Нужна вода. Чистая. Много. Уголь из чистого костра. Не из этой чаши. Не из обрядового огня. Из печи или жаровни, где не было трав. Быстро.
Ждан оказался рядом почти сразу.
— Уберите её от князя!
— Я сказала: воду.
— Она отравила чашу, а теперь будет лечить?
Я резко посмотрела на него.
— Чашу держали Велемудр и вы. Князь выпил её при всех. Если я хотела его убить, мне оставалось только стоять и смотреть, как вы делаете это за меня.