По кругу прошёл шум.
Ждан побагровел.
— Ведьма!
— Позже. Сейчас он умирает.
Ратибор хрипло вдохнул. Грудь поднялась, но слишком тяжело. Я повернула его голову набок.
— Не давайте ему лежать на спине. Если вырвет — захлебнётся.
Добрыня опустился рядом.
— Что делать?
Вот это было уже не доверие.
Это была война со временем.
— Держите его. Не давайте встать. И не позволяйте Ждану резать ему жилы.
— Кровь надо пустить, — рявкнул лекарь. — Яд выйдет с дурной кровью.
— Яд уже в желудке и крови. Если вы сейчас пустите ему кровь, он быстрее умрёт.
— Ты не лекарь!
— Зато я не пытаюсь убить князя вторым способом.
Ждан шагнул ко мне, но Добрыня повернул меч плашмя.
— Стой.
Лекарь застыл.
Я услышала за спиной голос Велемудра:
— Огонь взял плату. Князь закрыл собой пятую. Так земля говорит.
— Нет, — сказала я, не оборачиваясь. — Так говорят люди, которым удобно, чтобы яд называли землёй.
Ратибор снова застонал. Глаза его приоткрылись, но взгляд был мутный.
— Мил…
Он не договорил.
— Не говорить, — сказала я. — Дышите.
Странно было приказывать князю дышать.
Ещё страннее — видеть, что он слушается.
Малуша прорвалась сквозь людей с ковшом воды. За ней Любомир нёс небольшой горшок с углём.
— Чистый? — спросила я.
— Из кухни, — выдохнул он. — Дуня клянётся, что без трав.
— Растереть.
— Чем?
— Камнем, ножом, зубами — мне всё равно. Мелко.
Любомир не стал задавать лишних вопросов. Вот за это я всё больше ценила его присутствие.
Я заставила Ратибора сделать несколько глотков воды. Он сопротивлялся слабо, тело уже теряло силу. Потом дала ему горькую угольную взвесь. Часть пролилась по подбородку, часть он всё-таки проглотил.
— Ещё.
— Он задохнётся, — сказал Ждан.
— Если вы будете стоять у меня над ухом — возможно.
Добрыня хмуро глянул на лекаря.
— Отойди.
— Воевода, ты понимаешь, кому даёшь власть над князем?
— Той, кто пока что держит его живым.
Эти слова услышали все.
И стало ещё опаснее.
Святозар Черноречский вышел из толпы.
— Любопытная картина. Волчий князь лежит у ног моей сестрицы, а его люди слушают её, как старшую над лекарями.
— Назад, — сказал Добрыня.
Святозар поднял руки.
— Я только переживаю за мужа моей родственницы. Если князь умрёт, Черноречье захочет знать, почему пятая жена отказалась пить чашу, а выпил он.
Я не обернулась.
— Если князь выживет, Черноречье тоже захочет знать почему. Придумайте речь заранее.
Добрыня коротко хмыкнул.
Святозар замолчал.
Я снова проверила пульс. Всё ещё частый, но Ратибор больше не проваливался так глубоко. Хорошо. Очень мало хорошо, но хоть что-то.
— Его надо унести в тепло. Не в гридницу. Там слишком много людей. В его горницу. Окна открыть на щель. Воду рядом. Никого с настоями. Никого с травами. Никого с чашами.