— Пойдём, — сказала я.
И мы вышли из гридницы.
За спиной остались князь, который признал вину, и боярин, который понял: мёртвые жёны начали говорить уже не шёпотом.
Следующая дверь вела в баню.
Глава 36 Под камнем у печи
Баня стояла в стороне от главного двора.
Низкая, тёмная, с почерневшими брёвнами и маленьким окном под самой крышей. Днём она казалась обычной: место пара, веников, женского шёпота и горячей воды. Ночью — я уже знала — такие места становятся другими. В них остаётся всё, что смывали с кожи.
Кровь.Страх.Чужие руки.
Варка шла впереди.
Не оглядывалась. Не говорила. Только её спина под грубой шалью была такая жёсткая, будто она несла на себе не годы, а каменную плиту.
Добрыня держался рядом со мной. После гридницы он почти не отпускал меч. Любомир шёл чуть позади, с факелом. Климента увели под охрану к Варкиной помощнице — не к Ждану. Ратибор остался в гриднице, бледный, упрямый, живой.
Я старалась не думать о нём.
Не получалось.
«Я мог открыть».
Эта фраза шла за мной по снегу.
Иногда правда бывает хуже лжи, потому что её уже нельзя ненавидеть со спокойной душой.
Варка толкнула дверь бани плечом.
— Заходите. Только языками по стенам не водите. Здесь и без того слишком много услышано.
Внутри пахло старым паром, золой, берёзовыми вениками и влажным деревом. Печь была холодная. В углу стояли кадки. На лавках лежали сложенные простыни. Над потолком висела тишина, тяжёлая, как мокрая ткань.
Я вошла и сразу почувствовала: это место помнит.
Не мистически.
Практически.
На внутренней стороне двери всё ещё были царапины. Старые, потемневшие, почти сглаженные руками и временем. Но они были. Я видела их раньше. Теперь, после всех смертей, они казались не следами борьбы, а словами.
Варка заметила мой взгляд.
— Она царапала не сразу.
Я повернулась к ней.
— Рогнеда?
Варка кивнула.
— Сначала ругалась. Так, что вода в кадках дрожала. Потом дверь. Потом… уже дерево.
Добрыня мрачно спросил:
— Кто был с ней?
Варка рассмеялась хрипло.
— Вот ты прямой, Каменный. Всю жизнь мечом машешь, а думаешь, что люди ножи с именами носят.
— Кто?
Она перестала смеяться.
— Твердята держал.
В комнате стало холоднее.
Даже без пара.
— Ты видела? — спросила я.
— Не всё. Дверь была прикрыта. Меня выгнали. Сказали, княгиня буйная, сама себя калечит. Я стояла за стеной, как последняя дура, и слышала, как она плескалась.
— Плескалась?
— Боролась.
Варка подошла к двери и коснулась пальцами старых царапин.
— Рогнеда была сильная. Не тихая, не покорная. Она бы одного мужчину утянула за собой. А там было не один.
— Кто ещё?
Варка долго молчала.