— Тогда зачем мне её искать?
— Потому что она видела руку.
— Чью?
Ставра покачала головой.
— Это она скажет. Если решит, что ты не приведёшь за собой смерть.
За дверью послышались шаги.
Ставра мгновенно убрала пузырёк с мазью в мой рукав. Движение было такое быстрое, что я едва успела понять.
Дверь открылась.
Вошла Всеслава.
Она посмотрела на Ставру, на стол, на меня, на Малушу.
— Долго.
— Травы у княжьей жены путаные, — ответила Ставра. — Быстро не разберёшь.
— Разобрала?
— Дышит. Значит, ещё нет.
Всеслава не улыбнулась.
Но взгляд её скользнул к моему рукаву. Она заметила.
Конечно заметила.
И ничего не сказала.
— Караул спрашивает, скоро ли ты выйдешь, — сказала она.
— Караул пусть спросит у своего страха, — буркнула Ставра. — Я с ним говорила дольше.
Всеслава отошла от двери.
Ставра взяла мешок. Перед уходом остановилась рядом со мной.
— Запомни. На пятую ночь не входи к огням с открытой кожей.
— Как это сделать, если мне должны разрезать ладонь?
— Вот и думай.
Она наклонилась ближе.
— И ещё. Если огонь станет синим — не смотри на пламя. Смотри на того, кто первым назовёт это знаком.
— Почему?
— Потому что виновные любят объяснять чудо раньше всех.
Ставра вышла.
Дверь закрылась.
Малуша долго не двигалась. Потом медленно села на лавку.
— Она сказала… Лада жива.
— Да.
— И вас хотят отправить в лес до обряда.
— Да.
— И на обряде могут отравить через рану.
— Да.
Малуша посмотрела на меня почти с отчаянием.
— Госпожа, а хорошее что-нибудь есть?
Я достала из рукава маленький пузырёк с серой мазью.
— Есть.
— Что?
— Теперь я хотя бы знаю, где ждать нож.
Малуша закрыла лицо руками.
А я смотрела на пузырёк и думала о Ночи Пяти Огней.
О чаше.
О ноже.
О синем пламени.
О том, кто первым назовёт убийство волей богов.
До обряда оставалось два дня.
И теперь я точно знала: пятая жена должна умереть не случайно.
Её смерть уже готовили как знак.
Глава 21 Ночь Пяти Огней
К обряду меня начали готовить ещё до заката.
Не как женщину.
Как жертву, которую надо красиво привести к месту.
Малуша молчала почти всё утро. Её губа всё ещё была припухшей, на щеке проступил жёлто-синий след, но руки работали быстро: рубаха, платье, пояс, плат, украшения. Сегодня мне дали не красное платье, как на пир, а тёмное — густого цвета старой крови. По рукавам шла серебряная вышивка: волчьи головы, ветви, маленькие языки пламени.
— Красиво, — сказала я.
— Страшно, — ответила Малуша.
На столе лежал маленький пузырёк Ставры. Серая мазь внутри казалась обычной грязью, но я уже знала: иногда грязь спасает лучше золота.
— Ладонь, — сказала я.
Малуша побледнела.
— Может, не надо?