А я была жива.
Видимо, зря.
Малуша вдруг наклонилась ближе и едва слышно сказала:
— Только вы князю не говорите, что не верите. Первые четыре тоже сначала не верили.
Глава 2 Пир для живой покойницы
Малуша одевала меня так, будто готовила не к пиру, а к казни.
Она не говорила лишнего. Только коротко просила поднять руку, повернуться, потерпеть, не дёргаться. Пальцы у неё дрожали, когда она затягивала на мне пояс. Сначала льняная рубаха. Потом тяжёлое красное платье. Потом широкий пояс с серебряными бляшками. Потом височные кольца, от которых непривычно тянуло кожу у висков.
Я смотрела на всё это как на чужой спектакль.
Тело было слабым. Голова кружилась. Но хуже всего было зеркало.
Вернее, не зеркало — отполированная медная пластина, которую Малуша принесла из сундука и держала передо мной с таким видом, словно показывала покойнице её посмертную маску.
Из мутной меди на меня смотрела незнакомая девушка.
Тонкое лицо. Большие серые глаза. Тёмно-русые волосы, которые Малуша поспешно прятала под головной убор. Бледная кожа. Губы бескровные. На шее — серебряная гривна с волчьими головами.
Красивая.
Слишком хрупкая.
Не я.
Я подняла руку и коснулась щеки. Девушка в меди повторила движение.
— Госпожа, не надо, — шепнула Малуша. — Плат сомнёте.
— Я не узнаю себя.
Она замерла.
— После горячки такое бывает.
Я посмотрела на неё через отражение.
— Ты сама в это веришь?
Малуша опустила глаза.
Ответ был понятен.
Снаружи снова ударили в железо. На этот раз громче. По двору прокатились голоса, топот, лошадиное ржание. В узкое оконце ворвался запах дыма и жареного мяса.
Пир.
Они действительно собирались пировать, пока я пыталась понять, умерла ли окончательно или только наполовину.
— Запомните главное, — быстро заговорила Малуша, подходя ко мне с тёплой накидкой. — В гриднице не смотрите долго на князя, коли он сам не велит. Не говорите первой. Если спросят — отвечайте коротко. Если старшая княгиня посмотрит — склоните голову. Если бояре засмеются — молчите. Если подадут чашу — пригубите.
— А если в чаше яд?
Малуша побелела.
— Не говорите так.
— Почему?
— Потому что у нас за такие слова людей после пира находят в снегу.
Она сказала это просто. Почти буднично.
Я выдохнула.
Хорошо. Значит, правила простые: молчи, кланяйся, пей неизвестное, не задавай вопросов и надейся, что тебя не убьют до утра.
Прекрасный план. Надёжный.
— Малуша.
— Что, госпожа?
— Если я сделаю что-то неправильно, скажи мне сразу.
— Я не всегда смогу.
— Почему?
Она завязала на мне накидку и наконец посмотрела прямо.
— Потому что иногда ошибку видят раньше, чем я успею рот открыть.