Я остановилась.
— Меня?
Малуша кивнула.
— Не Милену.
Пауза.
— Александру.
Холод прошёл по спине медленнее, чем в леднике.
Я молчала.
Малуша смотрела на меня широко раскрытыми глазами.
— Госпожа… это ведь ваше другое имя?
За дверью застонал Ратибор.
А во дворе, где люди шептались о ведьме и красной нити, стало ясно: теперь тайна была уже не только в мёртвых жёнах.
Теперь князь в горячке назвал имя, которого в этом мире не должен был знать никто.
Глава 26 Чужое имя
Малуша смотрела на меня так, будто я сама стала тем самым синим огнём.
— Госпожа… — прошептала она. — Он правда сказал?
Я не сразу ответила.
За дверью княжьей горницы шумел двор. Люди ходили, спорили, несли факелы, передавали чужие слова дальше, чем следовало. Где-то там лежал мёртвый Неждан. Где-то там Миронег Сухорукий уже, наверное, превращал мальчика в удобное доказательство. Где-то Твердята искал, кого бы запугать раньше рассвета.
А здесь, за толстой дверью, Ратибор в горячке назвал имя, которого в этом мире не должно было быть.
Александра.
Моё настоящее имя.
Не Милена.Не пятая.Не княгиня.Не Черноречская кровь.
Александра.
— Ты никому этого не скажешь, — произнесла я тихо.
Малуша побледнела ещё сильнее.
— Я не скажу.
— Никому.
— Госпожа, я же…
— Даже если будут спрашивать. Даже если скажут, что князь бредил. Даже если Ждан, Велемудр, Яромира или сам Ратибор…
Я осеклась.
Сам Ратибор.
Если он очнётся и вспомнит, что произнёс, что я отвечу?
Малуша кивнула быстро-быстро, как испуганный ребёнок.
— Не скажу. Пусть язык отсохнет.
— Не надо так.
— У нас так надёжнее.
Она попыталась улыбнуться, но разбитая губа не позволила. Лицо её скривилось от боли.
Я взяла со стола чистую ткань, смочила водой и протянула ей.
— Приложи.
— Вы о себе думайте.
— Я думаю.
— Нет, — сказала Малуша неожиданно твёрдо. — Вы о князе думаете. О Неждане. О Ладе. О мёртвых жёнах. Обо всех, кто уже умер или ещё собирается. А о себе — нет.
Я посмотрела на неё.
В девичьих глазах стояли слёзы, но голос уже не дрожал.
— Если это имя услышат, вас не просто ведьмой назовут. Скажут, что вы чужая. Что настоящую госпожу Милену съели, вытеснили, прокляли. Что вы не человек.
Она говорила то, что я сама боялась сформулировать.
И оттого каждое слово казалось холоднее.
— Может, они будут не так уж далеки от правды, — сказала я.
Малуша отступила на шаг.
— Не говорите так.
— Почему?
— Потому что я не хочу бояться вас тоже.
Эти слова ударили неожиданно больно.
Я хотела сказать, что я не чудовище. Что я такая же запутавшаяся, испуганная, живая. Что я не выбирала это тело. Не выбирала этот брак. Не выбирала проснуться под чужим именем среди людей, которые ждут моей смерти.