— Если понадобится.
Кривой мужчина усмехнулся.
— Баба с чистой тряпкой. Чудо какое.
Ждан не сводил с меня глаз.
— Чудеса, Твердята, опасны. Особенно когда князь начинает на них смотреть.
Твердята повернулся к нему и сказал достаточно тихо, чтобы слышали не все.
Но я услышала.
— Если князь начнёт слушать бабу, дом рухнет быстрее, чем мы ждали.
Малуша побелела.
Любомир перестал улыбаться.
А я впервые за всё утро почувствовала не усталость.
Холод.
Не от снега.
От того, что человек иногда выдаёт правду не в крике, а в уверенности, что женщина рядом всё равно ничего не сможет сделать.
Я запомнила его лицо.
Перекошенный глаз. Тяжёлую руку. Спокойную жестокость в голосе.
Твердята Кривой.
Ещё одно имя в доме, где имена были опаснее ножей.
Глава 14 Четыре пустых места
После раны Микулы мои руки ещё долго пахли кровью.
Я мыла их снегом, горячей водой, золой, но запах всё равно будто остался под ногтями. В моём мире это было привычно. Рабочий запах. Неприятный, но понятный. Здесь же он стал чем-то другим.
Напоминанием.
Сегодня я впервые была полезна не только себе.
И это оказалось опаснее, чем бесполезность.
— Вы теперь совсем не усидите, — мрачно сказала Малуша, когда мы вернулись в дальний терем.
— Почему?
— Потому что вас один раз послушали.
— Добрыня послушал не меня, а здравый смысл.
— У нас это почти одно и то же чудо.
Я устало опустилась на лавку. Тело ломило так, будто рану зашивали не Микуле, а мне. Голова гудела. На рукаве остались бурые пятна, которые уже не вывести без долгого замачивания.
Малуша смотрела на них с ужасом.
— Княгиня Яромира увидит — скажет, что вы испортили платье.
— Мужчина чуть не умер, Малуша.
— Я понимаю. Но платье всё равно испорчено.
В этом был весь терем. Смерть могла подождать, если испорчена дорогая ткань.
В дверь постучали.
Не караульный. Слишком коротко и сухо.
Малуша побледнела.
— Всеслава.
Я даже не удивилась.
Старшая ключница вошла с маленьким свёртком в руках. Оглядела меня, лавку, рукав, таз с мутной водой. Лицо её не изменилось, но взгляд задержался на пятнах крови.
— Воевода просил чистого полотна для раненого.
— У вас?
— У княжьего дома. А я ведаю тем, что в нём заперто.
Она положила свёрток на стол.
— Княгиня Яромира велела дать старое полотно. Не лучшее. То, что не жалко резать.
— И вы пришли сообщить мне об этом лично?
Всеслава посмотрела на Малушу.
— Девка пойдёт со мной в кладовую. Возьмёт, что скажу.
Малуша кивнула так быстро, будто это было спасение. Но я поднялась.
— Я тоже пойду.
— Нет.
— Я знаю, какая ткань нужна для перевязки.
— Ткань должна быть чистой.
— Не всякая белая ткань чистая.