Но я успела сказать:
— Его в тепло. Не давать пить крепкого. Воду маленькими глотками. Повязку менять чистыми руками. Если жар, краснота пойдёт вверх или запах станет дурным — сразу звать.
Добрыня смотрел на меня.
— Кого звать?
Хороший вопрос.
Ждан тоже смотрел.
— Меня, — сказала я.
Вот теперь загудели все.
Ждан рассмеялся коротко и зло.
— Княжья жена теперь будет ходить по казармам?
— Если ваши руки опять потянутся к грязному железу — да.
Добрыня поднял руку, и шум стих.
— Микулу в тёплую избу. Двое с ним. Остальным — разойтись.
— Воевода, — начал Ждан.
— Разойтись.
Это слово он сказал тихо.
Дружина подчинилась сразу.
Парня осторожно подняли. Микула успел повернуть голову ко мне.
— Княгиня…
— Не разговаривай.
— Спасибо.
— Я сказала — не разговаривай.
Он слабо улыбнулся, и его унесли.
Только теперь я увидела Ратибора.
Он стоял у крыльца гридницы, в тени. Не вмешивался. Не останавливал. Не помогал. Просто смотрел. Но я знала: ни одно слово, ни одно движение не прошло мимо него.
Наши взгляды встретились.
Я не поняла, что увидела в его лице.
Не доверие. Ещё нет.
Но и не прежнее подозрение.
Скорее вопрос, на который он не хотел получать ответ.
Добрыня подошёл ко мне. Вблизи он казался ещё шире.
— Где ты этому научилась?
Я устало вытерла руки снегом, потом чистой тканью. Всё равно казалось, что кровь осталась под ногтями.
— Далеко.
— Все у тебя знания издалека.
— Близко меня пока учили только молчать.
Он хмыкнул.
Не весело, но уже без прежнего презрения.
— Плохо учили.
— Согласна.
Добрыня посмотрел на Ждана, потом на меня.
— Если парень доживёт до утра, я скажу князю, что ты помогла.
— А если нет?
— Скажу, что пыталась.
В этом мире это, кажется, было почти щедростью.
— Благодарю.
Он кивнул и пошёл за людьми.
Любомир тихо присвистнул.
— Поздравляю, княгиня. Вас теперь либо зауважают, либо начнут бояться.
— Разница есть?
— У мужчин? Небольшая.
Малуша уже тянула меня обратно к терему.
— Всё. Всё. Вы сделали. Теперь идём, пока кто-нибудь не решил, что вам ещё надо роды принимать, кости вправлять и княжество спасать.
— С костями я не очень.
— Госпожа!
Мы почти дошли до дальнего терема, когда за спиной раздался голос Ждана.
— Княгиня.
Я обернулась.
Он стоял у края двора. Рядом с ним — кривоногий широкоплечий мужчина с перекошенным лицом и тяжёлым взглядом. Один глаз чуть уже другого. Рука лежала на рукояти ножа так привычно, будто выросла вместе с ним.
Твердята Кривой.
Я не знала его имени.
Но поняла, что это он, ещё до того, как Любомир тихо сказал рядом:
— Вот теперь плохо.
Ждан смотрел на меня с холодной улыбкой.
— Сегодня вы спасали дружинника. Завтра, может, станете лечить весь дом.