Но между ними словно прошёл холодный ветер.
— Запомнили, — сказала я. — Яд уже ходил по дому под видом лекарства. Теперь нить.
Я взяла красную нить Неждана.
— Её нашли в руке мёртвого мальчика. Это должно было сказать всем: он умер из-за меня. У меня была красная нить на обрядовой повязке. У огней была красная нить. Значит, людям нужно было увидеть связь.
Радомир поднялся.
— И она есть.
— Нет.
Он мягко улыбнулся.
— Потому что вы так сказали?
— Потому что мёртвые держат иначе.
Я разжала пальцы своей левой руки, хотя ладонь ещё болела.
— Если человек перед смертью хватает вещь, пальцы сжимаются вокруг неё. Нить ложится глубже. Под ногтями остаются волокна. У Неждана нить лежала между пальцами. Её вложили после смерти.
Один из бояр нахмурился.
— Ты откуда знаешь, как мёртвые держат?
Вопрос был опасный.
Не про Неждана.
Про меня.
Я выдержала паузу.
— Я видела больше смертей, чем положено женщине моего возраста.
Святозар тихо сказал:
— Вот в этом мы все согласны.
Я не посмотрела на него.
— Неждан умер не в леднике. Там было мало крови. Его убили в другом месте, а потом перенесли. Это подтвердит Добрыня.
Все повернулись к воеводе.
Добрыня коротко кивнул.
— В сеннике кровь. Доски исцарапаны. Мальчишку там держали.
— Кто видел? — спросил Миронег.
— Тихон.
— Раненый конюший.
— И Борька, — сказала я.
Радомир усмехнулся.
— Подстреленный беглец?
— Именно. Его подстрелили в спину. Человек, который бежит к лесу, не нападает. Его заставили бежать, чтобы он вывел меня к ловушке, а потом попытались убрать. Но он успел сказать: Неждана держали по приказу Твердяты. Твердята сказал, что «Кривой велел не шуметь». И был второй человек.
— Лица он не видел, — сказал Радомир.
Слишком быстро.
Слишком точно.
Я посмотрела на него.
— Вы хорошо знаете, чего он не видел.
Радомир не изменился в лице.
— Мне уже пересказали.
— Кто?
— Люди говорят.
— Удобные у вас люди. Всегда успевают туда, где умирают свидетели.
Ратибор вдруг закашлялся.
Сильно.
Добрыня хотел усадить его, но князь оттолкнул руку. Не грубо. Просто упрямо.
— Продолжай, — сказал он.
Я сжала ткань в руках.
— Стрела.
Обломок лежал рядом с нитью.
— Чёрное оперение. Короткое древко. Не для боя, а для ближнего удара. Тот, кто стрелял в Борьку, не хотел сражаться. Он хотел заставить его замолчать. И к стреле была привязана береста с именем Хвои. Это имя знали немногие.
Эйрик, стоявший у стены, поднял глаза.
Все посмотрели на него.
Он не пошевелился.
— Хвоя — женщина Чёрного бора, — сказал Миронег. — Беглая, если верить вашей сказке.
— Живая, — сказала я.
Ратибор едва заметно сжал пальцы на краю стола.