Радомир вдруг перестал быть мягким.
Не сразу. Сначала исчезла улыбка. Потом скорбь. Потом уважительная складка у губ.
Осталось лицо человека, который слишком долго ждал, когда сильные сломаются, и не дождался.
— Потому что люди любят простые ответы, княже.
— Я тоже. Отвечай.
Радомир посмотрел на Ясну.
Не с ненавистью.
Хуже.
С усталостью.
— Эта земля устала от вашей крови.
Добрыня вытащил меч.
В гриднице разом поднялся гул.
Ратибор не пошевелился.
— Повтори.
Радомир выпрямился.
— Вы сильны, Ратибор. Были. Но рядом с вами умирают женщины, дети, свидетели, священники. Ваш дом проклят не богами — вашей властью. Люди боятся вас, но не любят. Роды склоняются, но ждут, когда вы ослабнете. Неждан мог стать мягкой рукой. Я мог удержать землю без крови.
— Без крови? — спросила я.
Он повернулся ко мне.
— Иногда одна смерть спасает сотни.
— У вас всё время получалось больше одной.
Радомир сжал губы.
Миронег вдруг сказал тихо:
— Не говори дальше.
Вот она.
Первая трещина между ними.
Радомир резко посмотрел на старого боярина.
— Почему? Чтобы вы снова сделали вид, что только советовали? Что все руки были чужие? Что вы лишь спасали землю от Волчьей пасти?
Миронег медленно закрыл глаза.
В гриднице стало так тихо, что я услышала, как потрескивает дымящийся мох на подносе.
Ратибор сказал:
— Добрыня.
— Княже.
— Радомира взять.
Мечи вышли сразу.
Но не только у дружины Ратибора.
У Радомировых людей тоже.
Святозар вскочил.
— Черноречье не станет стоять между вашими волками!
— Тогда отойди, — сказала я.
Он посмотрел на меня.
И впервые не нашёл слов.
Добрыня двинулся к Радомиру.
Тот не побежал.
Он только поднял руку.
— Если я паду, вы всё равно не удержите землю. Он, — Радомир указал на Ратибора, — уже признал, что оставил жену умирать за дверью. А она, — его палец повернулся ко мне, — чужая женщина, которую волхвы назвали не своей кровью. Кого вы посадите во главе? Больного князя? Ведьму? Ребёнка, которого сам дом пытается убить?
И тогда Ратибор сделал то, чего от него никто не ждал.
Он снял с пояса княжий нож и положил на стол.
Рядом с кольцом Луши.
Рядом с дымом из детской.
Рядом с именами мёртвых жён.
— Меня судить будете потом, — сказал он. — Сейчас суд над теми, кто убивал под моей крышей.
Он посмотрел на бояр.
— Кто за Радомира — встаньте к нему. Кто за Волчий дом — ко мне. Кто за правду — слушайте пятую княгиню.
Никто не двинулся.
Первые шаги сделал не боярин.
Не дружинник.
Не священник.
Ясна отпустила руку отца и встала рядом со мной.
Потом Малуша.
Потом Варка.
Потом, тяжело хромая, Рада.
И только после этого Добрыня поднял меч.
— За князя, который наконец открыл дверь, — сказал он.