Весь.
Плащ был мокрый по подолу, с пятнами сажи на рукаве. И на внутренней стороне — маленькая заплата из синей ткани.
Такая же синяя бусина была у Ясны.
Всеслава положила плащ на стол.
— Нашла в старом проходе за женским теремом. Его спрятали в сундуке для погребальных покрывал.
Яромира подошла ближе.
Лицо её стало каменным.
— Чей?
Всеслава долго молчала.
Потом сказала:
— Мой.
В гриднице будто снова вышла сталь.
— Нет, — сказала Яромира.
Всеслава посмотрела на неё.
— Да. Когда-то был мой.
Я шагнула к столу.
— Когда-то?
— Я отдала его Предславе после смерти Глеба. На первое вдовство. Потом она вернула. Потом плащ пропал. Я думала, служанки распустили на кайму.
— Кто мог знать?
— Те, кто помнит все старые вещи.
— Миронег? — спросил Добрыня.
Всеслава не ответила.
Она смотрела на Яромиру.
— И ты.
Яромира медленно выпрямилась.
— Ты обвиняешь меня?
— Нет. Я говорю: мы обе знали, как выглядит этот плащ. И обе молчали, когда такие же рукава начали ходить по дверям.
Яромира сжала губы.
Радомир вдруг тихо рассмеялся.
— Вот она, ваша правда. Все виноваты. Так кого казнить первым?
— Того, кто начал убивать детей, — сказал Ратибор.
— А потом?
Ратибор посмотрел на него.
— Потом тех, кто дал ему право думать, что дети — это счёт.
Миронег сделал шаг к двери.
Совсем небольшой.
Но я увидела.
И Эйрик увидел тоже.
Варяг перегородил путь.
— Не спеши, старый журавль.
Миронег поднял брови.
— Я никуда не иду.
— Тогда стой лучше.
Ратибор повернулся к Сухорукому.
— Миронег.
— Княже.
— Ты останешься до конца совета.
— Разумеется.
— Под охраной.
Впервые в гриднице старый боярин не нашёл ответа сразу.
Это длилось всего миг.
Но миг был нашим.
— Вы совершаете ошибку, — сказал он тихо.
— Давно пора поменяться, — ответил Ратибор. — Раньше ошибки совершали только вы.
Добрыня дал знак. Два дружинника встали по сторонам Миронега.
Не тронули.
Не связали.
Но теперь сухая рука больше не управляла комнатой из тени.
Я посмотрела на стол.
Кольцо Луши.Плащ с серебряной каймой.Дымная щепа.Пузырёк яда.Береста Огнеславы.Дощечка с именами.Княжий нож.
И вдруг поняла: всё готово.
Не к суду над Радомиром.
К главному имени.
Ратибор тоже понял.
Он сел, потому что силы почти ушли. Но голос у него остался.
— Пятая княгиня, — сказал он. — Назови кровь.
Гридница притихла.
Я взяла дощечку с именами.
Добрава.Рогнеда.Лада.Огнеслава.Место пятой.
Руки дрожали, но голос — нет.
— Убивали не ради мести, — сказала я. — Не ради земли. Не ради старого обета. Всё это были покрывала. Убивали ради того, чтобы на стол Волчьего дома сел человек, которым можно править.
Я подняла глаза на Миронега.