За чертой этого оранжево-красного зарева раскинулась земная твердь, наглухо пожранная первобытной тьмой. Лишь когда ослепительные серебристые молнии распарывали небеса, из мрака на краткий миг выхватывались силуэты древних циклопических руин, пронзающих высь горных пиков и уродливо искривленных, мутировавших зарослей.
Вспышки угасали, и тьма, словно ревущий прилив, вновь накатывала, безжалостно заглатывая всё сущее без остатка.
Вслед за этим люди Города Серебра и Лунного Города синхронно отвернулись от этого леденящего пейзажа, скрестив взгляды на самых недрах дворца Короля Гигантов.
Там зияли распахнутые настежь монументальные врата, а по ту сторону плескался бескрайний океан, щедро залитый лучезарным, слепящим золотом.
Бедолаги, чьи глаза до краев наполнились этим первозданным светом, тотчас же ощутили, как мир вокруг подернулся мутной пеленой, а сами декорации с оглушительным хрустом разлетаются вдребезги.
Искромсанные осколки реальности стремительно сплелись воедино, вылепив из себя глубокую синеву океана, дух сырой рыбы, мерный, ритмичный лязг молотков и пылающий, оранжево-красный диск солнца, что еще даже не думал клониться к морскому горизонту.
Обыватели обеих твердынь, барахтаясь в пучине искренней оторопи и бьющего через край предвкушения, принялись затравленно озираться. Их взорам предстали пышные, сочные кроны деревьев, напрочь лишенные гротескных изломов порчи; грубые, еще не знавшие руки мастера каменные постройки; силуэты Лиавала вкупе с передовым отрядом; и та самая мощеная дорога, змеящаяся к гавани, где мерно покачивались на волнах диковинные суда.
У многих на глаза навернулись жгучие слезы, застилая взор мутной пеленой, словно они прямо сейчас проходили крещение очищающим, святым светом.
Каждый клеточкой тела они кристально ясно осязали: в этих краях напрочь отсутствует та самая леденящая аура падения, инфернальной скверны и первобытной, губительной мистики.
Львиная доля переселенцев, понурив головы или рухнув на колени, громогласно, во всю мощь легких, принялась возносить хвалу господину «Шуту». Люди в исступленном экстазе припадали губами к земле, осыпая поцелуями этот дивный, словно источающий сладкие ароматы грунт.
Остальные же медлили отнюдь не из-за неблагодарности. Их плоть и рассудок попросту окоченели, наглухо провалившись в глухой, сюрреалистичный ступор от столь радикальной, эпохальной смены декораций.
Едва эта волна оцепенения пошла на спад, Лиавал пулей рванул навстречу прибывшим. Взор полугиганта намертво прикипел к двум-единственным фигурам в этой колоссальной толпе — к жене и дочери.