Под самый занавес своей исповеди Клейн не преминул упомянуть о тех леденящих фатальных угрозах, что таят в себе «Карты Богохульства», выказав нешуточную тревогу касательно местонахождения арканов «Матери» и «Луны».
Положа руку на сердце, Рассел клятвенно заклинал беречься лишь «Матери», ни словом не обмолвившись о «Луне». Однако Клейн кристально ясно осознавал: обе эти стези — и «Земли», и «Луны» — в седую древность безраздельно принадлежали той самой «Матери Падения». А посему, ведомый параноидальной осторожностью, сыщик благоразумно присовокупил к списку угроз и вторую карту.
И именно в этом крылся корень его самых грызущих опасений за «Матерь-Землю», Лилит.
В отличие от львиной доли прочих двадцати двух паранормальных стезей, у мастодонтов высших эшелонов на Путях «Земледельца» и «Луны» имелся один колоссальный, неоспоримый козырь: им совершенно не требовалось трястись от страха, что в их плоти внезапно пробудится «Первозданный», равно как и не было нужды страшиться раздвоения личности при приближении к подземным глубинам. Причина крылась в самом фундаменте их сил — эти Потусторонние характеристики брали свой исток отнюдь не от «Первозданного», а значит, были напрочь лишены Его ментального клейма. Разумеется, вздумай любой бедолага сигануть прямиком под землю, в пучины «Моря Хаоса», он неминуемо хлебнул бы порчи, разница заключалась лишь в масштабах и гротескности самой скверны.
В седую древность именно этот железобетонный козырь, с высочайшей долей вероятности, и возвышал Прародительницу рода Крови Лилит над прочими древними божествами. Как-никак, Ей не приходилось рвать жилы и транжирить львиную долю Своей мощи на подавление пробуждающейся воли «Первозданного». А в ту эпоху незримый барьер, укрывающий наш мир, козырял монолитной прочностью, надежно отсекая Внешних божеств калибра «Матери Падения» и не позволяя Им сколько-нибудь ощутимо дергать за ниточки в материальной реальности.
Увы, время неумолимо брало свое, и этот спасительный дар мало-помалу обернулся фатальным проклятием.
По мере того как первобытная подземная скверна дюйм за дюймом истончалась, тот самый незримый барьер точно так же истощался, покрываясь зияющими трещинами. И в подобных реалиях «Матерь-Земля» Лилит оказывалась припертой к глухой стенке, ведь Ей приходилось лоб в лоб встречать всё более чудовищную, леденящую эрозию со стороны «Матери Падения». Как ни крути, а давно почивший «Первозданный Творец» в этом плане явно не дотягивал до здравствующего, пышущего первобытной мощью Внешнего божества.