То было исчерпывающее, дотошное досье на того самого Дракона Разума, что залег на дно в графстве Восточный Честер.
«Переправлять агентурные сводки прямиком через пучины Океана коллективного бессознательного… Фокусы высших эшелонов Пути „Зрителя“ воистину отдают сказочной, первобытной магией…» — будучи прожженным «Манипулятором», Одри титаническим усилием воли лелеяла в душе тот самый наивный, девичий трепет перед миром Потусторонних, отчаянно цепляясь за чистую тягу к «грезам» и «чудесам».
Этот изящный психологический якорь служил ей надежным щитом, дабы не сорваться в пучину опьяняющего превосходства от манипулирования чужими судьбами и не раствориться без остатка в безликих водах Океана коллективного бессознательного.
Проглотив досье от корки до корки, Одри небрежным жестом позволила призрачному пергаменту растаять в небытии, вернувшись в лоно коллективного бессознательного.
Девушка благоразумно не стала пороть горячку и сию же секунду бить челом господину «Шуту». Строго следуя загодя выкованному графику, она выпорхнула из покоев, с головой уйдя в кипучую дневную рутину.
Лишь когда на город опустились густые сумерки, а в особняке уже изготовились подавать парадный ужин, аристократка улучила спасительное окно. Запершись в спальне, она сноровисто, без лишних расшаркиваний вознесла мольбу, высказав Владыке свое заветное желание.
В следующую же долю секунды её взору предстало, как из недр Океана коллективного бессознательного плавно выныривает та самая пепельно-серая личина «Гордыни». Её былая, эфемерная призрачность дюйм за дюймом таяла, уступая место холодному, тусклому блеску настоящего металла.
Непостижимым образом эта личностная маска обрела осязаемую, железобетонную плотность, намертво застыв на зыбкой грани между реальностью и вымыслом.
Подобная метаморфоза вопила лишь об одном: отныне артефакт наглухо, физически отсечен от ментального острова самой Одри.
И, само собой разумеется, вместе с этим дрянь напрочь лишилась способности по щелчку пальцев нырять обратно в пучины Океана коллективного бессознательного.
Бережно удерживая «Гордыню» в руках, Одри сноровисто стянула с шеи преобразившуюся в изумрудное колье «Ложь», решительно наложив одну реликвию поверх другой.
Исход безупречно совпал с её расчетами: балансирующая между материальным и призрачным мирами маска ювелирно вплавилась в «Ложь», обернувшись диковинной вязью, чьи очертания лишь смутно, отдаленно напоминали человеческое лицо.
«Отныне буду таскать её именно в таком виде. Наглухо обрублю малейшие, даже призрачные контакты этой личины с моей плотью и душой, покуда она мне действительно не понадобится…» — прокрутив в голове этот прагматичный план, Одри от всего сердца, истово вознесла хвалу господину «Шуту».