— А срыв этих бумажек, часом, не попадает под статью?
— С точки зрения закона — стопроцентно… — на долю секунды опешив, отозвалась Паша.
Взоры четверки тут же намертво прикипели к деревянному щиту, лихорадочно выискивая нужный пункт в расстрельном списке третьего закона:
'…
Порча казенного имущества;
'
— И впрямь затесалось, — на одном дыхании выпалил Байерс.
Мертвенно-бледное от кровопотери лицо Фила посерело еще сильнее. Немного поразмыслив, он выдавил:
— И какая же кара уготована за вандализм?
Как ни крути, проступок казался до смешного пустяковым, а значит, и возмездие вряд ли сулило фатальный исход.
Если расклад окажется именно таким, парень был готов шагнуть в пекло и лично сорвать проклятый декрет, дабы одним махом разрубить этот леденящий душу гордиев узел.
— За первую оплошность положена порка плетьми, — внезапно, словно гром среди ясного неба, прямо у них за спиной разорвал тишину чужой, незнакомый голос, пока Рой вкупе с остальными отчаянно ломали головы.
Беглецы как ошпаренные крутнулись на пятках. Их взорам предстал молодой мужчина с донельзя заурядными чертами лица, облаченный в черную мантию и увенчанный высоким цилиндром.
Незнакомец, ни на йоту не смутившись, невозмутимо продолжил:
— Рецидив карается отсечением руки.
— А уж что светит засидевшимся рецидивистам — сие мне неведомо.
— И откуда же у вас столь дотошные познания? — сурово сдвинув брови, процедил Рой, параллельно мертвой хваткой вцепившись в спрятанный за пазухой кинжал.
Юноша лишь растянул губы в лучезарной усмешке:
— Давеча рискнул проверить на собственной шкуре. Дохлый номер. Бумага, дьявол её дери, моментально восстает из небытия.
— Стало быть, вы уже успели отведать плетей? — на Пашу снизошло кристально ясное озарение.
— Истинно так, — с обезоруживающей, расслабленной легкостью кивнул чужак. — Вот только, покуда я рвал эту дрянь, мне умудрились пришить еще и статью за мошенничество. Так что следом пришлось распрощаться и с кистью.
— За мошенничество? — Байерс впал в искренний, глухой ступор, решительно не беря в толк подобный абсурд.
Незнакомец заливисто, с искренним весельем рассмеялся:
— Если рубить правду-матку, я благоразумно не стал марать руки лично, а подсунул вместо себя фальшивую куклу. И весь этот шквал плетей обрушился именно на неё.
Роняя эти слова, он вальяжно вскинул правую руку.
Его запястье, точь-в-точь как у Фила, было хирургически, безупречно ровно отсечено. Истерзанная плоть на месте среза зловеще алела на фоне мертвенной бледности, всё еще сочась свежей кровью.
Внезапно эта кровоточащая культя судорожно заизвивалась. Из самых недр плоти, одна за другой, хищно выпростались мириады гротескных, полупрозрачных червей. Сплетаясь в тугой, копошащийся клубок и наслаиваясь друг на друга, эти твари в мгновение ока вылепили из себя совершенно новую, целую ладонь.