Они находились у края леса, хотя все еще были окутаны тенью. Здесь были люди. Так много, что лесная почва была вытоптана почти до состояния трясины.
Вот что Тит скрывал на полях за Черным лесом – целую армию. Легионы, находившиеся в гуще битвы. Нет… не битвы. Резни.
Фрида молча глядела на это. С ее губ не сорвался ни один всхлип, ни одни стон. Лишь слезы текли по изможденному лицу, когда она смотрела на великое истребление своего народа.
С небольшого возвышения Джай хорошо видел, какая судьба постигла данчан. Его зрение стало значительно острее, и все цвета казались такими же яркими, как на фресках великого собора Лациума, – правда, в тот момент он об этом жалел.
Два легиона заманили данскую армию в ловушку. Два полумесяца солдат в алых плащах окружили сражавшихся в центре людей. Это был тот самый страшный маневр, который принес Леониду победу в его первом сражении. «Клещи Карцинуса», как он это назвал.
Джай знал, что произошло. Во всяком случае, догадывался. Сабиняне дождались захода солнца, когда данчане поклонялись своей богине Всематери. Они приблизились, используя в качестве прикрытия лес и пшеничные поля с обеих сторон. Затем, когда начали угасать последние лучи солнца, сабиняне напали на молившихся воинов.
Только одному данскому легиону позволено было находиться рядом с дворцом. Леонид говорил, что это было условием брака. В числе бойцов легиона были личные телохранители Ивара и лучшие воины его королевства. Эта демонстрация силы в то же время делала легион уязвимым для предательства.
В хороший день лучшие из данчан вполне победили бы сабинский легион. Но два? Джай был удивлен, что они продержались так долго. Это было свидетельством решимости данчан.
– Нам необязательно оставаться, – прошептал Джай. – Некоторые вещи лучше знать, чем видеть.
Губы Фриды едва шевелились, но он все равно услышал ее слова:
– Я смотрю, чтобы не забыть.
Юноша не осуждал Фриду за ее решимость смотреть до самого горького конца. Разве он сам поступил иначе, когда была убита его собственная семья?
Налетел порыв ветра, принеся с собой крики убийц и умирающих – нервирующий хор, нараставший до крещендо. Среди этой ужасной мелодии мягкий щебет привлек внимание Джая к Уинтер. Та теребила лапками платье Фриды, и у Джая внутри все сжалось от внезапного приступа жалости. Так странно было чувствовать сознание другого существа…
На мгновение Фрида опустила глаза, невосприимчивая к очарованию детеныша, но Уинтер прыгнула в объятия девушки – и та была покорена. Фрида прижала Уинтер к груди и прильнула щекой к ее фарфоровой мордочке, всхлипнула…