– Оно пролежало у меня под крышей почти десять лет – я им щель затыкал. Кстати, а это тебе.
Он бросил Джаю толстые шерстяные носки, а затем сапоги, которые юноша тут же уронил.
– Я снял их с человека, который решил испытать мое терпение, ограбив меня по дороге домой. Он провалил этот тест… – Руфус кивнул на босые ноги Джая. – Проверил твой размер, пока ты спал.
Джай не сдержал улыбку. Однако, когда его ноздри наполнил затхлый запах, он отодвинул носки на расстояние вытянутой руки.
– Носки мои, – усмехнулся Руфус. – Моя вторая пара. Они тебе понадобятся, если ты хочешь, чтоб сапоги подошли.
Он повернулся к Фриде и завлекательно помахал платьем, прижав его к груди и качнув бедрами.
– Иди одевайся, а я пока поболтаю с его величеством.
Фрида перевела взгляд на Джая.
– Со мной все будет в порядке, – заверил ее юноша. – Держу пари, тебе не терпится избавиться от этой штуки. Смелее, ты всего в двух шагах, если он что-то предпримет.
Руфус закатил глаза, услышав это.
– О да. Я ведь одержим желанием убить вас! Смотрел, как вы двое храпели в моем доме. И подумал, что лучше разбудить вас, одеть, а затем уже прикончить!
Фрида сплюнула в сторону, затем протопала мимо Руфуса, схватив платье.
– Хорошая девочка, – сказал Руфус, едва сдерживая улыбку. Затем повернулся к Джаю, и его улыбка погасла. – Итак, вашевысочество . Вы обещали рассказать мне остальное по дороге. Что ж, считаю, что дорога начинается здесь. Рассказывайте.
Глава 58
История заняла на удивление мало времени. Было странно подводить итоги жизни в нескольких предложениях, но именно так Джай и сделал.
Он не лгал. Ничего не приукрашивал. Это казалось неправильным. Несмотря на сомнительное происхождение этого человека, Руфус явно был глубоко обижен Леонидом. Настолько глубоко, что, несмотря на свою силу, стал пьяницей и коротал дни в самой дешевой таверне страны. Лгать Руфусу, рассказывая о жизни, так тесно переплетенной с его собственной, казалось… грязным.
Слова лились потоком, как слезы по щекам; поспешно и незапланированно. Казалось, рассказ получался натянутым, как пружина.
Руфус, к его чести, слушал не перебивая. Даже не пытался что-то уточнять, когда рассказ терял направление или когда юноша делал паузы.
Только когда Джай упомянул об убийстве своих братьев, Руфус шевельнулся. Простой жест – он закрыл глаза и опустил голову. Этого хватило, чтобы Джай понял, что в этом человеке было что-то хорошее.
Руфус громко всхлипнул, когда Джай закончил свой рассказ признанием, что не убивал Леонида. Слова вытекали из него, словно осадок из перевернутой фляги. И точно так же, как фляга, он почувствовал себя опустошенным. Бесполезным.