Малышка не тревожилась о чем-то конкретном – ее чувства скорее были отражением его собственных, но помогали Джаю легче понять себя самого. Раньше он игнорировал чувство надвигающейся угрозы – отгородился от него в своем сознании. Но теперь нет. Теперь Джай столкнулся с ним лицом к лицу. Боролся. И стал сильнее благодаря этому. Он обнаружил, что в нем было не только отчаяние. Его жизнь, до сих пор сводившаяся к заботе о стареющем идоле, изменилась. Мир юноши больше не ограничивался гардеробной, покоями или дворцом. Те немногие впечатления, которые он получил, гуляя по улицам города, были ничтожными по сравнению с открывшимися перед ним огромными возможностями.
Джай даже не подозревал, что ему было отказано вот в такой свободе. Ходить по неосвоенной земле, где каждый шаг являлся открытием, каждый момент был зрелым и ярким, как первый укус нового фрукта. Он наслаждался этим.
Юноша практиковался входить в полутранс. Было странно видеть, как золотой каркас пронизывал весь мир, продолжаясь за пределы того, что он мог разглядеть во мраке. Джай видел очертания деревьев, скал и самого рельефа, словно разглядывал камни в бурлящем потоке.
Ему было трудно. С каждым судорожным вдохом мана едва достигала ядра, лишь следуя по естественным завихрениям его каналов; к тому же при таком дыхании пересыхало в горле.
Но это было полезно. По вечерам, когда он погружался в полный транс, юноша накапливал ману. А в течение дня медленно пополнял ее запас с помощью техники колибри, даже если она улетучивалась по прихоти его тела.
Когда Руфус в конце концов привел их к городским воротам, Джай обрадовался. Его грязная одежда уже превратилась в лохмотья, к тому же юноша не мог забыть, что большая ее часть была снята с трупа, пусть и свежего.
Прежде чем пройти через ворота, Джай обернулся, чтобы посмотреть на длинную мощеную Кашмирскую дорогу. Легион был совсем рядом. Так близко, что Джай не удивился бы, увидев в таверне офицеров, – он заметил огни их лагеря всего в нескольких минутах ходьбы.
Джай почувствовал, что Уинтер нашла укрытие где-то позади них и задремала.
– Так, – проворчал Руфус. – У меня есть друг, который мне кое-что должен. Он торговец, но редко путешествует по дороге. Просто покупает товары у купцов, которые собираются вернуться на восток, и продает их тем, кто хочет остаться здесь. С наценкой, конечно. Подождите-ка меня здесь, голубки.
Джай услышал возмущенный возглас Фриды. Юноша воспользовался передышкой, присел на корточки у корыта с дождевой водой, стоявшего за воротами у сарая для лошадей, и обтерся мокрой соломой.