Рукой, украшенной драгоценными перстнями, она спрятала локон под вуаль и направилась к императорскому трону. Трону Константина Благословенного. Или, как большинство его знали, Константина Жестокого.
Она остановилась перед тронами императора и принца, и наступившую тишину нарушал лишь ветер, доносивший звуки битвы.
Стражники рядом с императором судорожно схватились за рукояти мечей, а когда девушка не преклонила колена, послышался ропот. Даже принц Тит склонялся перед собственным отцом, но девушка стояла не смущаясь и медленно поворачивала голову, с любопытством разглядывая возвышающиеся перед ней троны.
– Мы принесли вам подарок, император Константин, – заявила она.
Ее громкий голос звучал твердо; Джай уловил данский акцент. Данчане – народ Северной тундры, королевство, не побежденное сабинянами. Очевидно, они предпочли вступить в брак с династией, а не воевать с ней.
Константин кивнул стражникам, стоявшим по обе стороны от него. Император улыбнулся девушке, и напряжение в шатре улетучилось.
– Что за подарок, принцесса Эрика? – спросил Константин, наклоняясь вперед, чтобы рассмотреть ее. – Ваше раннее прибытие – уже подарок. Мы не ждали вас еще несколько недель.
– Победу, – ответила девушка.
Словно по чьей-то невидимой команде, дракон поднял голову к небу и разинул огромную пасть, способную проглотить человека целиком. От этого зрелища у Джая перехватило горло.
Затем раздался рев.
Звук пронесся по шатру и взмыл в небо. Перекрывая грохот битвы, он эхом прокатился по равнине. Рев все не смолкал, грудь огромного зверя вздымалась от напряжения.
В шатре наступила тишина, нарушаемая лишь отдаленным звоном оружия и воплями гибнущих на поле боя. И тут вдалеке послышался другой рев. Теперь Джай разглядел в небе еще одного дракона, парившего над горным хребтом. Но не это привлекло его внимание, а темнеющая волна там, где хребет переходил в горизонт. Эта волна замерцала в солнечном свете за спинами худдитов. Тысячи мужчин, стуча топорами по щитам, гортанно распевали боевую песню в такт ударам. Измученные худдиты повернулись лицом к новой угрозе; их вопли ужаса были едва слышны сквозь шум.
Константин привстал на троне, чтобы лучше видеть, а затем в восторге захлопал в ладоши.
– Тебе предстоит немало потрудиться, мой мальчик, – рассмеялся он и похлопал сына по плечу. – Не будешь осторожен – и твоя невеста съест тебя на завтрак. Если ее дракон не сделает это первым…
Константин снова рассмеялся собственной шутке и опустился на трон. Тит, сидевший рядом с отцом на собственном троне, лишь нахмурился при этих словах и повернулся, чтобы шепнуть что-то своей личной страже.