Джай хмыкнул.
– Убийца ждал твоего возвращения, я в этом уверен. Поэтому тот, кто его послал, скорее всего думает, что тот все еще ждет.
– Даже если и так… – пробормотала Балбир.
– По-твоему, я хочу отправиться в путешествие без тебя? Я почти не покидал стен Лациума! Если появится еще один убийца, я тебя разбужу, и мы вместе с ним разберемся.
– Пеняй потом на себя. – Она вдохнула, затем медленно выдохнула. – Легкие – мехи, – прошептала Балбир. – Сердце – очаг. Желудок – котел. Кровь – фильтр. Ядро – литейная.
Ее голос был едва слышен, но грудь, казалось, увеличилась вдвое, когда она сделала несколько глубоких вдохов. Джай хотел бы видеть то, что происходило. Мана, окружавшая их, проникала в ее тело, словно мелкая пыль. О том, что было дальше, он почти ничего не знал.
Некоторое время Джай наблюдал за Балбир. Затем стал отстирывать переднюю часть рубашки и мокасины, пока вода не стала розовой, а пятна не поблекли; теперь казалось, что у него было всего лишь сильное кровотечение из носа.
Одежда убийцы была намного мягче и чище, чем грубая униформа слуги. Неожиданно почувствовав себя комфортно, Джай задремал, пока Балбир сидела и глубоко дышала.
Лишь проснувшись несколько часов спустя, если судить по углу падения солнечного света, Джай нащупал в кармане что-то маленькое и мягкое; это оказалась записка.
«Независимо от того, выполнишь ты задание или нет, заступи на смену во дворце до восьмого удара колокола. Нужны надежные люди».
В записке не было ни подписи, ни печати. Вероятно, это было сообщение, переданное Магнусом командиру, а затем и убийце. Мужчина выглядел молодым, едва ли старше юноши. Вероятно, это была проверка его лояльности или что-то в этом роде.
Это подсказало Джаю, сколько времени у них было, прежде чем убийцу хватятся. Всего несколькими минутами ранее он услышал, как пробил седьмой удар колокола. Пришлось разбудить Балбир.
– Балбир, – позвал он.
– Я знаю, мальчик, – пробормотала женщина, поднимаясь на ноги. – Час уже поздний, но моя сила все еще невелика. Будем надеяться, что ее хватит.
Она уже склонилась над телом убийцы, протянув руку к его лицу.
– Прости меня, – прошептала она, и ее глаза засияли.
Ее рука начала светиться оранжевым светом, а пальцы заплясали перед закрытыми глазами мужчины. Затем наружу вырвалось пламя, появившееся словно из ниоткуда. Джай отвернулся, потому что от запаха горящих волос и плоти его снова затошнило. Хорошо, что на этот раз его желудок был практически пуст.
Оранжевый свет начал угасать, но зловоние осталось. Балбир вздохнула, и Джай наконец повернулся.