У него не было цели ни при этом дворе, ни в Великой степи. Он был лишь примечанием в анналах истории. Впрочем, Джая это вполне устраивало. Он просто хотел мирного существования в месте, которое мог бы назвать своим домом, хотя иногда задавался вопросом, мог ли он вообще называть Великую степь своим домом, если ее не помнил.
– Мы подъезжаем?
Вопрос Леонида отвлек Джая от размышлений. Старик поднял голову, и Джай поспешил поддержать его шею и поднести к губам Леонида кувшин с водой.
– Надеюсь, – ответил Джай. – Если бы я мог выглянуть в окно, я бы дал более точный ответ.
Леонид поднял голову и посмотрел на Джая, вглядываясь в его лицо. Видел ли он в нем смешанное происхождение? Более светлая кожа, унаследованная от матери, выделяла Джая среди других степняков. Или Леонид просто видел степняка, похожего на Рохана, с черными волосами до плеч и карими глазами? Все остальные точно видели.
Через мгновение Леонид одобрительно хмыкнул, и Джай, улыбнувшись, осторожно раздвинул занавески, стараясь не ослепить старика светом.
Прижавшись лицом к стеклу, он смотрел на холмы сабинских земель. Другой человек нашел бы это скучным, потому что смотреть было не на что, кроме густых полей пшеницы, колышущихся в лучах послеполуденного солнца. Но для Джая это было невиданное зрелище, о котором он лишь читал в обширной библиотеке Леонида или слышал, когда старик предавался воспоминаниям. Джай задумался, насколько иначе выглядели его родные места с этих холмов, и порылся в памяти.
Он смутно помнил родные края. В конце концов, ему было всего четыре года, когда его едва отлучили от груди кормилицы, отослав жить при дворе. Но какие-то воспоминания все же остались. О мужчинах и женщинах, сидевших кружком, смазывавших маслом волосы друг друга и заплетавших их в косы. О еде, которая обжигала рот, но оставляла ощущение тепла ижизни . И что самое мучительное – об ароматах, названий которых Джай не знал, и вкусах, которые ощущал лишь во сне.
Если бы не Балбир, женщина, отправленная в империю ухаживать за ним и его братьями, он, возможно, вообще ничего не знал бы о своем народе… Теперь даже ее спрятали от Джая, отправив работать в знатную семью в торговый район Лациума. В тех редких случаях, когда ему разрешалось покидать дворец, Джай делал все возможное, чтобы повидаться с ней, но обычно им удавалось лишь перекинуться парой слов, пока она драила парадные ступени, а затем хозяйка загоняла Балбир в дом.
– Ну? – спросил Леонид.
Джай вздохнул и опустил занавеску.
– Я вижу только поля.
Леонид сухо кивнул и поглубже зарылся в подушки.