Вторжение Феррона было неизбежным, продвигаясь всё дальше с каждым месяцем, трещины в её разуме расширялись, чтобы вместить его. У неё не осталось ни сил, ни воли продолжать сопротивление.
Война была проиграна. Её страдания не вернут никого, так же, как страдания Люка не спасли их.
Когда она больше не была прикована к постели, она, несмотря на холод, вышла к конюшням. Боковая дверь была не заперта, и она быстро вошла, прежде чем траллв могли её остановить.
Внутри было пусто. Смерть снова ускользнула у неё из рук.
Зима усилилась, погружаясь в гнетущий холод, который заползал в самые закоулки дома; железо, словно вены, разносило мороз середины зимы по каждому коридору и внутренней комнате, оставляя дом ледяным, сколько бы ни шипели радиаторы.
Ферроны уехали в город, оставив Хелену. В их отсутствие еда стала лучше — без объедков со стола, а хлеб — менее черствым, хотя белка в рационе стало меньше.
Несколько недель газеты оставались её единственным окном в внешний мир. Программа репопуляции, которую сначала рассматривали как экономическую необходимость, постепенно была представлена как новый научный рубеж. Новая Паладия сама выкует своё будущее; больше алхимические репертуары не будут оставлены на волю случая. Родительство в программе должно было выбираться на основе силы и разнообразия резонанса. Проводились тесты для выявления идеальных сочетаний.
Редакционные статьи изливали восторги: семьи гильдий всегда знали, что делают, вступая в браки ради резонанса. Без вмешательства и отсталых суеверных представлений установится новый мировой порядок. Способности, основанные на резонансе, достигнут высот, невиданных ранее.
Научная терминология и чрезмерное употребление слов вроде «гениальный» и «прорывной» пытались представить программу как очевидный следующий шаг. Никогда не объяснялось, куда эти «ресурсы» пойдут, кто их будет воспитывать, или что это вообще люди — лишь то, что они будут существовать и станут промышленно и экономически ценными ресурсами.
Новая Паладия звучала скорее как фабрика, чем как город, созданная, чтобы производить именно таких алхимиков, каких хотели гильдии.
Разделы светской хроники, к которым Хелена раньше проявляла лишь мимолётный интерес, постепенно стали теми, что она читала с наибольшим увлечением, когда заметила закономерность. В течение нескольких недель несколько знакомых имён исчезли. В паладийском обществе гильдий было не так уж много заметных фигур, что делало их внезапные исчезновения заметными, особенно когда страницы, обычно переполненные сплетнями, теперь уклончиво молчали об их местонахождении.