— Холдфасты мертвы, — произнёс хриплый голос. — Орден Вечного Пламени стёрт с лица земли. Что такого они могли спрятать в её разуме?
На этот вопрос никто не ответил.
— Кто поместил её в тот склад?
Доктор Страуд шагнула вперёд.
— Подтверждений нет, но по записям выходит, что тогда надзирателем была Мэндл. Это было незадолго до её возвышения и перевода на Аванпост.
— Приведите её.
Страуд кивнула и исчезла. Когда она ушла, тени вокруг дрогнули.
Хелена видела только краем глаза, но не могла не заметить, когда Морроу вышел из темноты.
Верховный Некромант был уже не тем, кого она помнила.
Когда он убил Люка, он был человеком.
Теперь — чудовищем.
Его тело исказилось до невозможности: конечности выступали под неестественными углами, суставы казались вывернутыми, и он был ростом почти с двух мужчин.
Сначала Хелена подумала, что на нём маска. Когда-то, на церемонии, Верховный Некромант действительно носил маску — огромный золотой полукруг, закрывавший половину лица, словно затмение солнца.
Но чем ближе он подходил, тем яснее становилось: это не маска.
Лицо Морроу стало черепом. Черты осели, кожа побелела до прозрачности — сквозь неё проступали кости.
Там, где раньше были глаза, зияли две чёрные пустые впадины, словно их выжгли раскалёнными углями.
И всё же… он видел её.
Он двигался вперёд, вытянув руку — длинную, слишком суставчатую, с кожей, странно натянутой на слишком множестве костей.
Прежде чем его пальцы коснулись её, боль резонанса пронзила Хелену, будто остриё прошило череп.
Мир окрасился в красное.
Крики разорвали воздух — визг, от которого закладывало уши, от которого невозможно было дышать.
В её голове взорвались воспоминания. Поток образов рванул наружу, сжигая сознание.
Куда бы она ни смотрела — повсюду смерть.
Люди умирали, падали, горели.
Её руки были в крови.
Повсюду — тела.
Она стояла на коленях, судорожно пытаясь собрать их — торсы, лица, руки — соединить, вернуть к жизни, сшивая воедино плоть и кости.
Снова.
И снова.
И снова.
Тела, изуродованные огнём, безликие, обугленные до неузнаваемости.
Каждый раз — новое тело. И ещё одно.
Резонанс пробивался глубже, и крики становились всё громче, заполняя её изнутри.
И вдруг — Люк.
Так ясно, будто он стоял прямо перед ней.
Его прекрасное лицо.
Глаза — синие, как летнее небо.
И отблеск золотого света в них.
Потом Люка не стало.
Кругом была кровь.
Перед глазами Хелены всё расплывалось — красноватый, дрожащий свет, дробящийся на осколки где-то над головой.
И крики.
Её собственные.
Связки разорваны, каждая попытка вдохнуть — боль, пронзающая грудь и горло. Сердце сжималось от боли с каждым рваным вдохом.