Масштаб потери Люка был невыносим, но почему-то именно эта часть, этот разрушенный осколок его мира, рвала её изнутри. Из груди вырвался судорожный, отчаянный стон.
Чьи-то пальцы сжали основание её черепа, ногти впились в кожу.
Она проваливалась. Всё глубже.
Вниз, в тьму.
Долгий туннель. Вихрь мрака.
Холодные мёртвые руки и запах смерти.
Когда сознание прояснилось, Хелена лежала привязанной к металлическому столу. Над ней висела яркая лампа, направленная прямо в лицо, так что остальная комната тонула в темноте.
Рядом стоял маленький человек с узким лицом и острым носом. Его влажные, потные пальцы касались лица Хелены — ощупывали её лоб, виски, продирались сквозь волосы к черепу.
— Это… это поистине чудо человеческой трансмутации, — быстро проговорил он высоким, дрожащим голосом. С лёгким западным акцентом. — Подобная степень вивимантии — просто чудесна! Очень правильно, что меня вызвали.
Повисло тяжёлое, гнетущее молчание.
Он кашлянул.
— Д-дело в том, что… это невозможно. Такого просто не может быть.
— Очевидно, может. Доказательство перед вами, — холодно отозвалась женщина — доктор Страуд, стоявшая по другую сторону стола.
— Да, разумеется, доктор Страуд, как скажете. Но… применение вивимантии к мозгу — крайне тонкий процесс. Трансмутация такого масштаба и сложности выходит за пределы всех известных научных возможностей. Память — загадочная субстанция, изменчивая, когда её перемещаешь. Это не место, это — путь. Чем важнее и чаще пройден путь — тем он прочнее. А если нет… — он беспомощно замахал пальцами, — он стирается.
— Ближе к делу, — резко бросила доктор Страуд.
— Да-да. Есть участки мозга, которые можно изменять. В лабораториях мы вивисектировали бесчисленные человеческие мозги, собирали их заново — иногда с успехом… иногда нет. Но эта трансмутация касается не плоти, а мысли. Памяти. То, что сделано здесь, — это изменение неизменяемого. Кто-то разобрал пути её разума и создал новые маршруты для них. Как это возможно — не зная всех её мыслей и воспоминаний? Нет… нет, это научно невозможно.
Из тьмы донёсся низкий, хриплый голос:
— Я думал, разум — твоя специализация.
Маленький человек пискнул, готовый разрыдаться:
— М-мозг, Ваша Светлость. Мозг — да. Но это… это выше моих сил. Беннет и я — вы помните наши труды ради вашего дела? Я надеюсь… — он сглотнул. — Воспоминания нельзя просто регенерировать; разум и душа должны выковать их сами. Душу нельзя изменить внешним воздействием — это… это же лихорадки…
— Есть ли способ раскрыть то, что скрыто? — спросил мужчина.
Он открыл рот… и снова закрыл, как выброшенная на берег рыба, глядя в темноту так, будто ожидал, что она проглотит его целиком.